ЧТО ТАКОЕ СПИРИТИЗМ?

Содержание

ПРЕДИСЛОВИЕ

Те, кто знаком со спиритизмом лишь поверхностно, естественно, склонны задаваться определёнными вопросами, полное изучение которых, без сомнения, дало бы им ответы: но часто им не хватает ни времени, ни воли, чтобы заняться последовательными наблюдениями. Они хотели бы, перед тем, как взяться за эту задачу, по крайней мере, знать, о чём здесь идёт речь, и стоит ли этим заниматься. Поэтому нам показалось полезным представить, в сокращённом варианте, ответы на некоторые фундаментальные вопросы, с которыми к нам ежедневно обращаются; для читателя это будет первое посвящение, а для нас – выигрыш во времени, поскольку мы будем избавлены от постоянных повторений одного и того же.

В первой главе, в форме беседы, содержатся ответы на самые обычные возражения со стороны тех, кто не знаком с первичными основами учения, а также даётся опровержение основной аргументации его противников. Эта форма показалась нам более подходящей, поскольку она не так суха, как форма догматическая.

Вторая глава посвящена обобщённому изложению частей данной практической и экспериментальной науки, на которые, за неимением полного просвещения, новичок-наблюдатель должен обратить внимание, чтобы судить об этом со знанием дела; она является, в своём роде, кратким изложением Книги Медиумов. Возражения чаще всего рождаются из ложных идей, которые люди составляют себе a-приори о том, чего не знают; исправить эти идеи – значит, опередить возражения; такова цель данной небольшой работы.

Третья глава может рассматриваться, как резюме Книги Духов; это решение, с помощью спиритического учения, определённого количества проблем, вызывающих самый большой интерес, психологического, нравственного и философского порядка, которыми задаются ежедневно, и на которые ни одна философия ещё не дала удовлетворительных ответов. Пусть попробуют решить их с помощью любой другой теории и без того ключа, который даёт для этого спиритизм, и сразу станет видно, какие ответы наиболее логичны и более всего удовлетворяют рассудку.

Этот обзор полезен не только новичкам, которые смогут за краткое время и малыми усилиями почерпнуть из него наиболее существенные понятия, но и не менее полезен для сторонников спиритизма, как возможность ответов на первичные возражения, которые не преминут появиться, и, кроме того, потому что они найдут там объединёнными, в сокращённом виде и под одним и тем же углом зрения, принципы, которые они никогда не должны терять из виду.

Чтобы ответить уже сейчас и в обобщённом виде на вопрос, сформулированный в заглавии данного небольшого труда, мы скажем, что:

Спиритизм – это одновременно наука наблюдения и философское учение. Как практическая наука, он состоит в отношениях, которые можно установить с Духами; как философия, он охватывает все нравственные последствия, вытекающие из этих отношений.

Его можно определить следующим образом:

Спиритизм – это наука, которая поднимает вопросы природы, происхождения и судьбы Духов и их отношений с миром телесным.

ГЛАВА ПЕРВАЯ - НЕБОЛЬШАЯ СПИРИТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

БЕСЕДА ПЕРВАЯ. - КРИТИК.

 

Посетитель. – Я скажу вам, сударь, что мой рассудок отказывается принять реальность странных явлений, приписываемых Духам, которые, я убеждён в этом, существуют лишь в воображении. Однако перед очевидностью надо бы склониться, что я бы и сделал, если бы мог иметь неоспоримые доказательства. Поэтому я прошу вас любезно разрешить мне присутствовать на одном или двух ваших опытах, не более, чтобы не быть нескромным, чтобы переубедиться, если это возможно.

Аллан Кардек. – С этого момента, сударь, пусть ваш разум отказывается принимать то, что мы рассматриваем, как обретённые факты, поскольку вы считаете его выше разума всех тех, кто не разделяет вашего мнения. Я не сомневаюсь в ваших заслугах и не имею намерения ставить свой рассудок выше вашего; поэтому считайте, что я ошибаюсь, потому что ваш разум говорит с вами, и пусть этим всё будет сказано.

Посетитель. – Но если бы вы смогли убедить меня, известного, как противника ваших идей, это было бы чудом, которое немало послужило бы на пользу вашему делу.

A.K. – Сожалею, сударь, но у меня нет дара вершить чудеса. Вы думаете, одного или двух сеансов будет достаточно, чтобы переубедить вас? Это действительно было бы настоящим подвигом; мне потребовалось более года труда, чтобы убедить самого себя; что доказывает вам, поскольку я здесь, что это было не так-то легко сделать. Кстати, сударь, я не даю никаких сеансов, и мне кажется, у вас сложилось ложное представление о цели наших собраний, поскольку мы не занимаемся опытами ради удовлетворения какого бы то ни было любопытства.

Посетитель. – Значит, вы не обращаете людей в свою веру?

A.K. – Зачем мне стараться обращать вас в свою веру, если вы сами не хотите этого? Я не насилую ничьих убеждений. Когда я встречаю людей, искренне желающих обучаться, и которые делают мне часть своими просьбами о просвещении, то я считаю своим долгом и удовольствием отвечать им в пределах своих знаний; но что касается противников, которые, как и вы, обладают уже установившимися убеждениями, то в их отношении я не совершаю никаких действий, чтобы отвернуть от них, тем более, что у нас достаточно предрасположенных людей, чтобы не терять времени с теми, кто не имеет такого предрасположения. Рано или поздно убеждение придёт в силу обстоятельств, и даже самые недоверчивые будут увлечены этим потоком; несколькими сторонниками больше или меньше, ничего не значит в настоящий момент для равновесия; поэтому вы никогда не увидите, как я разливаю желчь, чтобы привести к нашим идеям тех, у кого есть столько же добрых причин, что и у вас, чтобы отдалиться от этого.

Посетитель. – Однако убедить меня было бы в ваших интересах больше, чем вы думаете. Позвольте же мне объясниться со всей откровенностью, я постараюсь не обидеть вас своими словами. Мои мысли касаются дела, а не личности, к которой я обращаюсь; я могу уважать личность, не разделяя её мнения.

A.K. – Спиритизм научил меня не придавать большого значения жалкой чувствительности самолюбия и не обижаться на слова. Если ваши слова будут выходить за рамки приличия и условностей, я заключу из того, что вы плохо воспитаны; вот и всё. Я же предпочитаю оставлять заблуждения другим, чем разделять их с ними. Так что, как видите, уже поэтому спиритизм кое-что значит.

Я говорил вам, сударь, что нисколько не стремлюсь заставить вас разделять моё мнение; я уважаю ваше мнение, если оно искренне, и желаю, чтобы также уважали моё. Поскольку вы считаете спиритизм пустой фантазией, уже идя ко мне, вы сказали себе: Я увижу сумасшедшего. Признайтесь откровенно, я не обижусь. Все спириты – сумасшедшие, это общеизвестно. Что ж, сударь, поскольку вы считаете это умственной болезнью, я удержусь от того, чтобы отослать это же вам, но удивляюсь, как с подобной мыслью вы хотите достичь убеждения, которое поставит вас в один ряд с сумасшедшими. Если вы заранее уверены, что вас не переубедить, то ваш поступок бесполезен, поскольку его цель – лишь любопытство. И закончим на этом, пожалуйста, поскольку я не могу тратить попусту время на бесцельные разговоры.

Посетитель. – Но люди могут ошибаться, быть в иллюзии, не будучи при этом сумасшедшим.

A.K. – Прервёмся на этом слове; скажите, уж как и все другие, что это мимолётная временная прихоть; но вы согласитесь, что подобная прихоть, которая за несколько лет привлекла миллионы сторонников во всех странах, насчитывающих учёных разного рода, которая распространяется в классах людей просвещённых, является особой манией, достойной определённого внимания.

Посетитель. – Да, у меня есть мысли по этому поводу; но они не так уж абсолютны, чтобы я не согласился принести их в жертву очевидному. И я говорил вам, сударь, что у вас есть определённый интерес переубедить меня. Признаюсь, я должен опубликовать книгу, где хочу доказать ex professo то, что я считаю заблуждением; книга должна иметь большой радиус действия и пробить брешь в Духах, но если вам удастся переубедить меня, я не опубликую её.

A.K. – Сожалею, сударь, что лишаю вас барышей от книги большого радиуса действия; кстати, у меня нет никакого интереса мешать вам в этом; напротив, я желаю этой книге большой популярности, поскольку это станет для нас хорошей рекламой. Когда на что-то нападают, оно всегда привлекает внимание; есть много людей, которые хотя видеть все за и против, и критика знакомит с этой вещью даже тех, кто и не думал о ней; именно так неосознанно делается реклама в пользу тех, кому хотели навредить. Вопрос о Духах, впрочем, пропитан интересом; он так затрагивает любопытство, что достаточно привлечь внимание, чтобы придать желания углубить эти знания[1].

Посетитель. - Значит, по-вашему, критика ничего не стоит, и общественное мнение ничего не значит?

A.K. – Я рассматриваю критику не как выражение общественного мнения, а как индивидуальное мнение, которое может ошибаться. Читайте историю, и вы увидите, сколько шедевров критиковали при их появлении, что не помешало им оставаться шедеврами; если вещь плоха, никакие возможные похвалы не сделают её хорошей. Если спиритизм является заблуждением, он падёт сам по себе: если это истина, никакие обличительные речи не сделают её ложью. Ваша книга будет личной оценкой с вашей точки зрения; истинное общественное мнение оценит, правильно ли вы видели. В этом отношении мы посмотрим; если позже будет признано, что вы ошибались, ваша книга станет смешной, как и те, кого ещё в недавнем прошлом публиковали против теории кровообращения, вакцины и т.д.

Но я забыл, что вы, должно быть, изучали вопрос ex professo, что означает, что вы изучали его со всех сторон; что вы видели всё, что можно видеть, прочли всё, что было написано по этому поводу, анализировали и сравнивали различные мнения; что вы оказались в лучших условиях, чтобы наблюдать всё это самому; что вы посвящали этому все свои бессонные ночи в течение многих лет; одним словом, что вы ничего не упустили, чтобы прийти к констатации истины. Я должен поверить, что это так и есть, если вы человек серьёзный, поскольку лишь тот, кто совершил всё это, имеет право утверждать, что он говорит со знанием дела.

Что бы вы подумали о человеке, который стал бы критиком литературного произведения, не зная литературы, или картины, не изучив живописи? Элементарная логика состоит в том, что критик должен знать, и не поверхностно, а основательно, то, о чём он говорит, без этого его мнение ничего не стоит. Чтобы защищать расчёты, надо им противопоставить другие расчёты, а для этого надо уметь считать. Критик не должен ограничиваться словами, что та или иная вещь плоха или хороша, ему надо подтвердить своё мнение ясным и категорическим свидетельством, основанном на самих принципах искусства или науки. Как он может сделать это, если не знает этих принципов? Могли бы вы оценить качества или недостатки какой-либо машины, если вы не знаете механики? Нет; что же! ваше суждение о спиритизме, которого вы не знаете, имело бы не больше веса, чем мнение об этой машине. Вас каждый раз ловили бы на невежестве, поскольку те, кто изучал спиритизм, сразу же увидели бы, что вы не в курсе вопроса; откуда можно было бы заключить, что вы человек либо несерьёзный, либо неискренний; и в том, и в другом случае вас уличили бы во лжи, что не очень польстило бы вашему самолюбию.

Посетитель. – Именно с целью избежать эти подводные камни я и пришёл просить вас позволить мне поприсутствовать на нескольких ваших экспериментах.

A. K. – И вы считаете, что этого будет достаточно, чтобы говорить о спиритизме ex professo? Да как же вы смогли бы понять эти эксперименты, а тем более судить о них, если вы не изучали принципов, которые служат им основой? Как бы вы могли оценить результат, удовлетворительный или нет, например, металлургических испытаний, если вы досконально не знаете металлургии? Позвольте мне сказать вам, сударь, что ваш план абсолютно схож с тем, как если бы вы, не зная ни астрономии, ни математики, обратились бы к одному из господ из Обсерватории со следующими словами: Сударь, я хочу написать книгу об астрономии, и более того, доказать, что ваша система ложна; но поскольку я в этом ничего не смыслю, позвольте мне пару раз взглянуть сквозь ваши очки; мне этого будет достаточно, чтобы знать столько же, сколько знаете вы.

Лишь очень вольным толкованием можно объяснить, что слово критиковать является синонимом слова цензурировать; в своём истинном значении, и в соответствии со своей этимологией, оно означает судить, оценивать. Значит, критика может быть одобрительной или неодобрительной. Критиковать какую-либо книгу не обязательно значит осуждать её; тот, кто берёт на себя эту задачу, не должен иметь предвзятых мыслей; но если, даже не открыв ещё книги, он уже осудил её в мыслях, его оценка не может быть беспристрастной.

Таково положение большинства тех, кто говорил о спиритизме. По одному лишь слову они уже сформировали своё мнение и стали похожи на судью, который вынес вердикт, не дав себе труда проанализировать доказательства. Отсюда вышло так, что их суждение оказалось ложным, и вместо того, чтобы убеждать, они становились посмешищем для людей. Большинство же из тех, кто же серьёзно изучал этот вопрос, изменили своё мнение, и из противников стали сторонниками, ясно увидев, что речь идёт совсем о другом, а не о том, что им казалось.

Посетитель. – Вы говорите об анализе книг в общем; вы думаете, что было бы материально возможным для журналиста прочесть и изучить всё то, что проходит через его руки, особенно если речь идёт о новых теориях, которые ему надо было бы углубить и проверить? Это было бы всё равно, что требовать от печатника, чтобы он прочёл все книги, что выходят из-под его пресса.

A. K. – На такое здравомыслящее рассуждение мне нечего ответить, разве что, если нет времени на то, чтобы сделать что-то добросовестно, то не стоит и начинать, и лучше сделать что-то одно хорошо, чем десять – плохо.

Посетитель. – Не думайте, сударь, что моё мнение так уж легко сложилось. Я видел крутящиеся и стучащие столы; я видел людей, которые считались пишущими под влиянием Духов; но я убеждён, что всё это шарлатанство.

A. K. – Сколько вы заплатили, чтобы увидеть это?

Посетитель. – Конечно же, абсолютно ничего.

A. K. – Что ж, вот вам и особого вида шарлатаны, которые реабилитируют это слово. До сегодняшнего дня мне не приходилось видеть бескорыстных шарлатанов. Если какой-то дурной шутник захотел однажды позабавиться, следует ли из этого, что все остальные люди будут его сообщниками? Да и с какой целью становиться им соучастниками мистификации? Вы скажете, чтобы позабавить общество. Я охотно принимаю, что можно один раз позабавиться; но когда забава длится месяцами и годами, это значит, я думаю, что сам обманщик введён в обман. Возможно ли, чтобы ради одного лишь удовольствия заставить кого-то поверить во что-то заведомо ложное, люди целыми часами просиживали за столом? Думаю, это удовольствие не стоит таких трудов.

До того, как уличить обман, сначала надо спросить себя, какой здесь может быть интерес в обмане; и тогда вы придёте к выводу, что есть положения, исключающие любое подозрение в мошенничестве; люди, один лишь характер которых является гарантией порядочности.

Другое дело, если речь идёт о спекулятивных действиях, поскольку соблазн наживы – плохой советчик; но, даже принимая в расчёт то, что в этом последнем случае мошеннические действия действительно раскрыты, это ничего не доказывает против существования принципа, поскольку злоупотреблять можно всем, чем угодно. От того, что есть люди, торгующие поддельным вином, не следует, что настоящего вина не существует. Спиритизм не более ответственен за тех, кто злоупотребляет его именем и использует его, чем медицина – за шарлатанов, торгующих лекарствами и наркотиками, или религия – за священников, злоупотребляющих своим саном.

Спиритизм своей новизной и самой своей природой должен был стать предметом злоупотреблений; но он дал средства для их распознания, ясно определяя свой истинный характер и отвергая любую общность интересов с теми, кто эксплуатирует его или отклоняет от его исключительно нравственной цели, чтобы превратить его в ремесло, в инструмент обожествления или пустых поисков.

Отныне, когда спиритизм сам очерчивает границы, в которые он заключён, уточняет то, что он говорит и что не говорит, что может и что не может, что существует и не существует в его полномочиях, что он принимает и что отвергает, вина ложится на тех, кто, не давая себе труда изучить его, судит о нём по внешнему облику; кто, встречая клоунов, рядящихся в тогу Спиритов ради привлечения прохожих, важно скажут: Вот что такое спиритизм. На кого, в конечном итоге, ляжет вся смехотворность ситуации? Не на клоуна, который выполняет своё ремесло, не на спиритизм, чьё написанное учение изобличает во лжи подобные утверждения, а на критиков, убеждённо говорящих о том, чего они не знают, или сознательно искажающих истину. Те, кто приписывают спиритизму идущее вразрез с его сущностью, делают это или по своему невежеству, или c явным намерением; в первом случае это легкомысленность; во втором – это неискренность. В этом последнем случае они подобны некоторым историкам, которые искажают исторические факты в интересах какой-либо партии или чьего-либо мнения. Любая партия всегда дискредитирует себя использованием подобных средств и отсутствием своей цели.

И заметьте, сударь, что я не претендую на то, что критика должна обязательно одобрять наши идеи, даже после их изучения; мы нисколько не порицаем тех, кто не думает так, как мы. Что для нас очевидно, может не быть очевидным для всех; каждый судит о вещах со своей точки зрения, и даже из самого положительного факта не все извлекают одни и те же последствия. Если, например, какой-либо художник пишет на своём полотне лошадь белого цвета, то кто-то может сказать, что эта лошадь производит плохой эффект, и что чёрная была бы здесь уместней; но его доля будет в том, чтобы сказать на белую лошадь, что она чёрная; что и делают большинство наших противников.

Короче говоря, сударь, любой человек абсолютно свободен в одобрении или в порицании принципов спиритизма, в извлечении тех добрых или дурных последствий, которые ему больше нравятся, но совесть считает своим долгом для любой серьёзной критики не говорить то, чего в реальности нет; потому первым условием в этом отношении является не говорить того, чего не знаешь.

Посетитель. – Прошу вас, вернёмся к крутящимся и говорящим столам. Не могло бы быть так, что они подготовлены?

A.K. – Это также вопрос искренности, на который я только что ответил. Если будет обнаружено мошенничество, я предоставлю его вам; если вы укажете на проверенные факты подлога, шарлатанства, эксплуатации или злоупотребления доверием, я отдам их вам на поругание, и заранее заявляю, что не буду защищать их, поскольку серьёзный спиритизм первым отринет их, а указание на злоупотребления будет помощью в их предотвращении и доброй услугой с вашей стороны. Но обобщать обвинения, выливать на массу уважаемых людей порицание, которого заслуживают некоторые отдельные личности, это уже будет злоупотреблением другого рода, это уже будет клеветой.

Допуская, как вы говорите, что столы подготовлены, здесь понадобился бы довольно искусный механизм, чтобы производить столь разнообразные движения и шумы. Как так получается, что до сих пор не известно имя искусного фабриканта, производящего их? Он должен был бы иметь великую известность, поскольку подобные аппараты распространены по всем пяти континентам мира. Надо также признать, что его средство довольно изощрённое, поскольку может приспосабливаться к первому же столу, без каких-либо особых внешних черт. Как так получается, что со времён Тертуллиана, который тоже говорил о крутящихся и говорящих столах, до сих пор никто не смог ни увидеть его, ни описать?

Посетитель. – Вот что вводит вас в заблуждение. Один известный хирург признал, что определённые личности могут сокращением мышц ноги производить шум, подобный тому, который вы адресуете столу; откуда он и заключил, что ваши медиумы забавляются, пользуясь доверчивостью людей.

A. K. – Если это хруст мышц, то в таком случае подготовлен не стол. А поскольку каждый объясняет это якобы мошенничество на свой манер, это и является самым очевидным доказательством, что ни те, ни другие не знают истинной причины.

Я уважаю науку этого учёного хирурга, но в том факте, о котором он говорит, предстают некоторые сложности в отношении говорящих столов. Первая – та, что такая уникальная способность, до сих пор считавшаяся исключительной, и рассматриваемая как патологический случай, вдруг стала всеобщей; вторая состоит в том, что надо иметь очень могучее желание мистифицировать людей, чтобы в течение двух или трёх часов подряд заставлять свою мышцу хрустеть, хоть это приносит лишь усталость и боль; третья – та, что я не очень хорошо понимаю, как эта мышца соотносится с дверями и стенами, в которых раздаются эти звуки; четвёртая, наконец, та, что этой мышце должны быть свойственны огромные полномочия, раз она может двигать тяжёлый стол, приподнимать его, открывать, закрывать, держать на весу в воздухе без какой-либо опоры, и в конечном счёте разбивать его об пол. Мы бы не сомневались, что эта мышца имеет столько добродетелей. (Спиритический Журнал, июнь 1859 года, стр.141: Хрустящая мышца).

Изучал ли известный хирург, о котором вы говорите, явление типтологии на тех, кто производит это явление? Нет; он констатировал аномальный физиологический эффект у некоторых личностей, которые никогда не занимались стучащими столами, имея лишь определённого рода аналогию с явлением, который производится в столах, и, без дальнейшего более расширенного анализа, заключил, со всем авторитетом своей науки, что все те, которые заставляют столы говорить, должны иметь способность хрустеть своими малыми берцовыми мышцами, и являются злостными обманщиками, будь то принц или ремесленник, наёмный или свободный работник. Он хотя бы изучал феномен типтологии во всех его фазах? Проверял ли он, можно ли при помощи этого мышечного хруста производить все типтологические действия? Не более того, поскольку без этого он был бы убеждён в недостаточности этого средства; что не помешало ему заявить о своём открытии на весь Институт. Является ли подобное суждение серьёзным для учёного! И что остаётся от него сегодня? Уверяю вас, если бы мне пришлось лечь на хирургическую операцию, я бы сильно поостерёгся довериться подобному практику, поскольку боялся бы, что он осудит моё зло с большей прозорливостью

И поскольку это суждение является одним из авторитетов, на которые вы, должно быть, опираетесь, чтобы пробить в спиритизме брешь, меня полностью успокаивает сила других аргументов, которые вы выдвинете, если, конечно, не будете черпать их из более достоверных источников.

Посетитель. – Однако вы сами видите, что мода на крутящиеся столы прошла; в течение какого-то времени это был фурор; сегодня же ими больше не занимаются. Почему, если это серьёзные вещи?

A.K. – Потому что из крутящихся столов вышла намного более серьёзная вещь; из них вышла целая наука, целое философское учение, по-другому привлекательное для людей думающих. Когда им больше нечему учиться при виде крутящегося стола, они больше им не занимаются. Для пустых людей, которые ничего не углубляют, это было лишь развлечением, игрушкой, которую они оставили, когда вдоволь ей наигрались; такие люди ни на что не смотрят серьёзно. Период любопытства прошёл: на смену ему явился период наблюдения. И тогда спиритизм вошёл во владения серьёзных людей, которые не забавляются, а обучаются. И люди, занимающиеся этим серьёзно, не предаются никаким экспериментам любопытства ради, и ещё менее ради тех, кто пришёл бы с враждебными мыслями; и поскольку они сами не забавляются, они не пытаются забавлять других; и я из их числа.

Посетитель. – Тем не менее, лишь эксперимент может убеждать, пусть даже для начала его целью будет любопытство. Если вы действуете лишь в присутствии убеждённых людей, позвольте мне сказать вам, что вы проповедуете уже обращённым.

A.K. – Одно дело быть убеждённым, другое – быть предрасположенным к убеждению; именно к этим последним я и обращаюсь, а не к тем, кто считает, что унизит свой разум, придя послушать то, что они называют бреднями или фантазиями. Менее всего меня занимают такие люди. Что касается тех, кто искренне выражает своё желание просвещаться, лучшим способом доказать это будет, если они выкажут настойчивость в обучении; их распознают по другим признакам, нежели по желанию видеть один или два опыта: они хотят серьёзно трудиться.

Убеждение формируется постепенно, с продолжительными наблюдениями, совершаемыми с особым вниманием. Спиритические явления существенно отличаются от явлений, которые представляют наши точные науки; они не совершаются по желанию; их надо схватывать на лету; лишь много и долго наблюдая, находят множество доказательств, которые трудно уловить с первого взгляда, особенно когда человек на знаком с условиями, в которых они могут встретиться, и ещё менее, когда в наблюдения привносится дух предвзятости. Для усидчивого и думающего наблюдателя доказательств предостаточно: для него одно слово, один внешне незначительный факт может быть световой линией, подтверждением; для поверхностного и преходящего наблюдателя, для простого любопытствующего они ничего не значат; вот почему я не занимаюсь безрезультатными экспериментами.

Посетитель. – Но, в конце концов, всему же нужно начало. Как же новичок, который представляет собой чистый лист, который ничего не видел, но хочет просвещаться, может сделать это, если вы не даёте ему на это возможности?

A.K. – Я делаю большое различие между человеком, недоверчивым по своему незнанию, и человеком, недоверчивым по своей системе; когда я вижу в ком-то благоприятную предрасположенность, мне ничего не стоит просвещать его; но есть люди, у которых желание обучаться – лишь видимость; с такими людьми это ненужная трата времени, поскольку если они с самого начала не находят того, что, казалось, ищут, и что, возможно, разозлит их, когда они это найдут, того малого, что они видят, недостаточно, чтобы разрушить их предвзятость; они плохо судят об этом и делают из него предмет насмешек, поэтому бесполезно предоставлять им эти знания.

Тому же, кто имеет желание просвещаться, я скажу: «Невозможно создать курс экспериментального спиритизма, как создают курсы по физике или по химии, поскольку невозможно по своему желанию производить эти явления, и часто разумные существа, являющиеся их проводниками, расстраивают все наши предвидения. Те, кого вы могли бы случайно видеть, кто не представляет собой никакого продолжения, никакого необходимого соединения, мало вразумительны для вас. Сначала обучайтесь теории; читайте и размышляйте над произведениями, которые говорят об этой науке, там вы узнаете о принципах, найдёте описание всех явлений, поймёте их возможности с помощью объяснения, которое даётся о них, и по проявлениям множества самопроизвольных фактов, свидетелем которых вы могли стать без вашего ведома, и которые придут к вам на память; вы создадите себя на всех трудностях, которые могут предстать перед вами, и таким образом вы создадите своё первое нравственное убеждение. И тогда, когда обстоятельства заставят вас видеть или действовать самостоятельно, вы всё сами поймёте, каким бы ни был порядок, в котором предстанут факты, потому что ничто вам уже не будет неведомым».

Вот, сударь, что я советую любому человеку, который говорит, что хочет обучаться, и по его ответу легко можно будет увидеть, есть ли в нём что-либо ещё, кроме пустого любопытства.

БЕСЕДА ВТОРАЯ. - СКЕПТИК.

Посетитель. – Я понимаю, сударь, пользу предварительного изучения, о котором вы говорили. Я лично ни за, ни против спиритизма, но сама тема более всего возбуждает мой интерес. В кругу моих знакомых есть как его сторонники, так и его противники; на сей счёт я слышал весьма противоречивые аргументы; я хотел бы предложить вам некоторые возражения, которые были сделаны в моём присутствии, и которые кажутся мне не лишёнными определённого значения, по крайней мере, для меня, признающего своё невежество.

Allan Kardec. – Мнe будет приятно, сударь, ответить на вопросы, обращённые ко мне, если только они ставятся искренне и без задней мысли, но без льстивой надежды, что я смогу разрешить их все. Спиритизм – это только что народившаяся наука, где многое ещё предстоит узнать; поэтому для меня было слишком самонадеянным претендовать на раскрытие всех трудностей; я могу говорить лишь о том, что я знаю.

Спиритизм касается всех ветвей философии, метафизики, психологии и нравственности; это огромное поле, которое невозможно объехать за несколько часов. Поэтому вы понимаете, сударь, что мне было бы материально невозможно повторять вслух и для каждого в отдельности всё то, что я написал по этому поводу для всеобщего использования. В предварительном серьёзном прочтении вы найдёте, кстати, ответ на большинство вопросов, которые естественным путём приходят к вам в голову; оно имеет двойное преимущество, во избежание бесполезных повторений и в доказательство серьёзного намерения обучаться. Если после этого ещё остаются сомнения или тёмные места, то их объяснение становится более лёгким, поскольку вы будете опираться на что-то, и не будете терять своего времени на возвращение к самым элементарным принципам. Поэтому, если вы позволите, мы ограничимся, вплоть до новой очерёдности, несколькими вопросами общего плана.

Посетитель. – Да будет так; прошу вас, напоминайте мне об очерёдности, если я буду отклоняться.

СПИРИТИЗМ И СПИРИТУАЛИЗМ.

Сначала я спрошу вас, какая была необходимость в создании новых слов спиритический, спиритизм, чтобы заменить старые слова спиритуализм, спиритуалистический, которые уже существуют в повседневном языке и понятны всем? Я слышал, как кто-то называл эти слова варваризмами.

A.K. - Слово спиритуалистический издавна имело определённое значение; это слово даёт нам Академия: СПИРИТУАЛИСТИЧЕСКИЙ – значит, тот, или та, чьё учение противоположно материализму. Все религии обязательно основываются на спиритуализме. Тот, кто считает, что в нас есть что-то, кроме материи, является спиритуалистом, что не налагает на него обязательной веры в Духов и их проявления. Как вы отличите его от того, кто в это верит? Значит, надо будет использовать перифраз и говорить: Это спиритуалист, который верит или не верит в Духов. Для новых вещей нужны новые слова, если мы хотим избежать двусмысленностей. Если бы я определил свой Журнал как Спиритуалистический, я бы никак не уточнил предмет, поскольку, не умаляя своего титула, я смог бы ни слова не сказать о Духах и даже противостоять им. Недавно я прочёл статью в одной газете по поводу какого-то философского труда, где было сказано, что автор написал эту статью с точки зрения спиритуалистической; что ж, сторонники Духов были бы весьма разочарованы, если бы, поверив в это обозначение, они подумали, что смогли бы найти хотя бы малейшее соответствие со своими идеями. И если я принял к использованию слова спиритический, спиритизм, то потому, что они недвусмысленно выражают идеи, связанные с Духами. Любой спирит непременно является спиритуалистом, но надо ещё, чтобы все спиритуалисты были спиритами. Духи стали бы химерой, для которой было бы ещё полезно иметь специальные термины в том, что их касается, поскольку нужны слова как для ложных, так и для истинных идей.

Эти слова, впрочем, не более варварские, чем слова, которые наука, искусство и промышленность создают каждый день; они, конечно же, не более варварские, чем те, которые придумал Галл для своей способностей, таких как: Секретивность, любезность, беспомощность, продуктивность, аффективность, и т.д.. Существуют люди, которые из чувства противоречия критикуют всё, что исходит не от них, и хотят придать себе внешний вид оппозиции; те, кто занимается такими жалкими придирками, доказывают лишь то, что их идеи ничтожны. Обрушиваться на подобные безделицы – значит, показывать свой короткий разум.

Спиритуализм, спиритуалистический – это английские слова, используемые в Соединённых Штатах Америки с начала проявлений Духов: сначала ими некоторое время пользовались и во Франции; но как только появились слова спирит, спиритизм, то так быстро поняли их пользу, что они были сразу же приняты к употреблению в обществе. Сегодня их использование настолько вошло в привычку, что даже противники, те, которые первые кричали о варваризмах, не используют ничего кроме них. Проповеди и предписания, мечущие молнии в спиритизм и спиритов, не смогли бы, не внеся путаницу в свои идеи, предать анафеме и слова спиритуализм и спиритуалистов.

Варвары или нет, но эти слова отныне перешли в повседневный разговор и во все языки Европы; Это единственные слова, используемые во всех публикациях за или против во всех странах. Они сформировали название перечня новой науки; чтобы выражать специфические явления этой науки, нужны были специфические термины; у спиритизма отныне есть своя номенклатура, точно так же, как химия имеет свою[2].

Слова спиритуализм и спиритуалист, прилагаемые к проявлениям Духов, сегодня используются лишь адептами так называемой aмериканской школы.

РАСХОЖДЕНИЯ.

Посетитель. – Это расхождение в веровании того, что вы называете наукой, как мне кажется, уже является приговором. Если бы эта наука покоилась на неоспоримых фактах, не должна ли она быть той же самой и в Америке, и в Европе?

A.K. – На это я отвечу сначала, что подобное расхождение существует больше по форме, чем по сути; в действительности она существует лишь в способе рассмотрения некоторых пунктов учения, но не представляет собой никакого радикального противоречия в принципах, как имеют привычку говорить наши противники, не изучив внимательно вопроса.

Но скажите мне, в какой науке в самом её начале не было расхождений, пока не были чётко установлены принципы? И не существуют ли эти расхождения ещё и сегодня в самых хорошо организованных науках? Все ли учёные сходятся во мнении по одному и тому же пункту? Нет ли у них своих особенных систем? Всегда ли заседания Института представляют собой картину совершенного сердечного согласия? Разве не существует в медицине Парижской Школы и Школы Монпелье? Не является ли каждое открытие в какой-либо науке возможностью раскола между теми, кто хочет идти вперёд, и теми, кто хочет оставаться позади?

Что касается спиритизма, разве не естественно, что при появлении первых явлений, когда ещё не знали законов, управляющих ими, каждый давал свою систему и рассматривал их по-своему? Что стало с этими изолированными первичными системами? Она пали перед более полным наблюдением фактов. Хватило нескольких лет, чтобы установить грандиозную общность, которая сегодня преобладает в учении, и которая объединяет огромное большинство сторонников, кроме некоторых личностей, которые, как и в любой другой вещи, прикованы к первичным идеям и умирают вместе с ними. Покажите мне ту науку, философское или религиозное учение, которое может предложить вам подобный пример? Спиритизм когда-либо представлял хоть одну сотую часть тех расхождений, которые разрывали Церковь в течение многих веков, и разрывают по сей день?

Поистине любопытно наблюдать ребячества, которым предаются противники спиритизма; не указывает ли это на крайний дефицит серьёзного здравого смысла? Если б он у них был, они бы не преминули выставить его напоказ. А что они противопоставляют спиритизму? Насмешки, пустое отрицание, клевету; и никаких категорических аргументов; и доказательством того, что ещё не найдена его уязвимая сторона, является то, что никто и ничто ещё не остановило его восходящий путь, и после десяти лет существования он насчитывает больше сторонников, чем любая секта и религия за целый век существования. Это экспериментально установленный факт, признанный даже его противниками. Чтобы его разрушить, недостаточно было сказать: этого не существует, это абсурд; надо было ясно и чётко доказать, что явления эти не существуют, не могут существовать; Именно этого никто и не сделал.

СИМУЛИРУЕМЫЕ СПИРИТИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ.

Посетитель. – Не доказано ли, что вне спиритизма можно производить те же самые феномены? Откуда можно заключить, что у них не то происхождение, которое приписывают им спириты.

A.K. – Разве следует из того, что если вещь можно скопировать, то этой вещи не существует? Что бы вы сказали о логике того, кто заявил бы, что поскольку шампанское вино делают из сельтерской воды, то всё шампанское вино – не что иное, как сельтерская вода? Таково преимущество всех тех вещей, которые имеют своими последствиями возможность плодить подделки. Иллюзионисты думали, что название спиритизм, из-за своей популярности и споров, можно было бы хорошо поэксплуатировать и, чтобы привлечь толпу, они симулировали, более или менее грубо, несколько феноменов медиумизма, как недавно они симулировали сомнамбулическое ясновидение, и все насмешники аплодировали и кричали: Вот что такое спиритизм! И на сцене когда появилась искусная подделка привидений, не они ли объявили, что это окончательный удар по спиритизму? До того, как объявить столь же решительный конец, им бы надо было подумать, что высказывания фокусника – это не слова Евангелия, и удостовериться, есть ли реальное тождество между имитацией и имитируемой вещью. Никто не покупает бриллиант прежде, чем удостовериться, не стразы ли это. Мало-мальски серьёзный анализ убедил бы их, что спиритические феномены представлены в любых других условиях; они бы узнали, к тому же, что спириты не занимаются ни тем, чтобы показывать привидения, ни тем, чтобы говорить о подобных приключениях.

Лишь недоброжелательность и лицемерие могли уподобить спиритизм магии и колдовству, поскольку спиритизм отвергает их цель, практику и мистические формулы. То же самое с теми, кто не погнушался сравнивать спиритические собрания с шабашем, где ожидают рокового часа полночи, чтобы показать, как появляются привидения.

Один из моих друзей-спиритов однажды был на представлении спектакля Maкбет, и сидел рядом с одним незнакомым ему журналистом. Когда настала сцена колдовства, он услышал, как тот сказал своему соседу: «Смотри! Сейчас мы окажемся на сеансе спиритизма; именно это мне и надо для моей будущей статьи; сейчас я узнаю, как происходят эти вещи. Если бы здесь был один из этих сумасшедших, я бы спросил его, узнаёт ли он себя в этой сцене». - «Я – один из тех сумасшедших, сказал ему наш спирит, и я могу заверить вас, что никоим образом не узнаю себя, поскольку, хоть я и присутствовал на сотнях спиритических собраний, я там не видел ничего подобного. Если именно здесь вы черпаете информацию для своей статьи, то она не будет отмечена истиной».

Многие критики обладают не более серьёзной базой. Кто становится посмешищем, если не те, кто так слепо стремится вперёд? Что касается спиритизма, то его кредит доверия далёк от недостатка, он окреп и вырос именно благодаря отзвукам всех этих действий, привлекая внимание множества людей, которые о спиритизме ничего не слышали; эти действия спровоцировали анализ учения, потому что признали, что это не забава, а серьёзная вещь.

БЕССИЛИЕ КЛЕВЕТНИКОВ.

Посетитель. – Я допускаю, что среди хулителей спиритизма есть и люди непоследовательные, как тот, о котором вы только что рассказали; но вместе с тем, разве не существуют и довольно значительные люди, чьё мнение имеет определённый вес?

A.K. – Я это нисколько не оспариваю. На это я отвечу, что спиритизм насчитывает в своих рядах большое количество не менее значительных людей; скажу более, огромное большинство спиритов составляют интеллигентные и учёные люди; и только лицемерие может говорить, что спиритизм набирает в свои ряды домохозяек и невежд.

Один категоричный факт, впрочем, отвечает на это возражение: то, что, несмотря на свои знания и официальный статус, никто из них не смог остановить поступательное движение спиритизма; хотя их достаточно много, начиная с самого тонкого фельетониста, который был бы польщён нанести смертельный удар спиритизму; что все они, без исключения, помогли, сами того не желая, популяризировать его. Идея, которая сопротивляется стольким усилиям, которая движется вперёд, не спотыкаясь о множество копий, бросаемых в неё, разве не доказывает свою силу и глубину своих корней? Разве не заслуживает этот феномен внимания серьёзных мыслителей? И сегодня не один из них говорит себе, что в этом должно быть что-то, возможно, одно из самых великих непреодолимых движений, которые время от времени сотрясают общества, ради их дальнейшего преображения.

Так всегда было с новыми идеями, призванными революционизировать мир; они встречают препятствия, поскольку им приходится бороться против чьих-то интересов, предрассудков, злоупотреблений, которые они опрокидывают своим приходом; но поскольку они являются намерениями Божьими для выполнения закона прогресса человечества, то ничто не сможет их остановить; в этом доказательство того, что они – выражение истины.

Бессилие противников спиритизма доказывает, как я уже говорил, во-первых, отсутствие здравого смысла, поскольку тот смысл, который ему противостоит, нисколько не убеждает, а придерживается другой причины, которая расстраивает все их комбинации. Они удивляются его нашествию, несмотря на все усилия, которые они прилагают, чтобы его остановить; никто не может найти причину, поскольку они её ищут там, где её нет. Одни видят её в великом могуществе дьявола, который таким образом становится сильнее их и даже Бога, другие – в увеличении человеческого безумия. Всеобщее заблуждение – считать, что источник спиритизма един, и что он опирается на мнение одного человека; отсюда мысль о том, что разрушив мнение этого человека, они разрушат спиритизм; они ищут этот источник на земле, тогда как он – в космическом пространстве; это не один какой-либо пункт, источник везде, поскольку Духи проявляются повсеместно, во всех странах, как во дворцах, так и в лачугах. Поэтому истинная причина – в самой природе спиритизма, который получает импульсы не из одного источника, и позволяет каждому напрямую получать наставления Духов и самому удостовериться в реальности фактов. Как убедить миллионы людей, что всё это не мошенничество, не шарлатанство, не подлог, когда они сами получают результаты, без чьей-либо помощи со стороны? Можно ли заставить их поверить, что они сами являются соучастниками шарлатанства или подлога для себя самих?

Эта универсальность проявлений Духов, появляющихся во всех точках планеты, чтобы уличить клеветников во лжи и подтвердить принципы учения, является силой, которую не более могут понять те, кто не знаком с невидимым миром, чем те, кто не знает законов электричества и не может понять быстроту передачи телеграммы; именно об эту силу и разбиваются все отрицания, поскольку это всё равно, что говорить людям, сидящим под лучами солнца, что солнца не существует.

Если отвлечься от качеств учения, которое привлекательней, чем противостоящие ему учения, то именно здесь кроется причина неудач тех, кто пытается остановить движение спиритизма; для того, чтобы преуспеть в своём деле, им надо бы помешать Духам проявляться. Вот почему спиритов менее всего занимают действия противников; у спиритов есть опыт и авторитет фактов.

ЧУДЕСНОЕ И СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ.

Посетитель. – Спиритизм, очевидно, склоняется к тому, чтобы возродить верования, основанные на чудесном и сверхъестественном; и в наш фактический век мне это кажется затруднительным, поскольку это значит поддерживать суеверия и народные заблуждения, чему разум отдаёт должное.

A.K. – Идея суеверна лишь когда она ложна; она перестаёт быть суеверной с момента, когда она признана истинной. Поэтому вопрос состоит в том, чтобы знать, существуют проявления Духов или нет; и вы не можете оценить вещь как суеверную, пока вы не доказали, что её не существует. Вы скажете: мой разум отказывается от этого; но все те, кто в это верит, и кто не является глупцом, призывают также и свой разум, а кроме фактов, который из разумов должен восторжествовать? Великий судья здесь – будущее, как это было во всех научных и индустриальных вопросах, считавшихся абсурдными и невозможными с самого своего начала. Вы судите а-приори, согласно со своим мнением; мы же судим лишь после длительных наблюдений. Мы добавляем, что просвещённый спиритизм, каким он является сегодня, напротив, склоняется к разрушению суеверных идей, поскольку показывает, что истинно, а что ложно в народных верованиях, и во всём абсурде, которое невежество и предрассудки намешали сюда.

Я пойду ещё дальше, и скажу, что именно позитивизм века заставил принять спиритизм, и именно ему он частично обязан своим быстрым распространением, а не усилением любви к чудесному и сверхъестественному, как утверждают некоторые. Сверхъестественное исчезает перед факелом науки, философии и разума, как исчезли языческие боги перед светом христианства.

Сверхъестественное – то, что выходит за рамки законов природы. Позитивизм не принимает ничего вне этих законов; но все ли эти законы мы знаем? Во все времена явления, причина которых была неизвестна, считались сверхъестественными; каждый новый закон, открытый наукой, отодвигал границы сверхъестественного; что ж! спиритизм открывает новый закон, по которому беседа в Духом усопшего основывается на таком же естественном законе, что и закон, по которому электричество позволяет установить связь между двумя личностями на расстоянии в пятьсот лье; и таким образом по всем спиритическим феноменам. Спиритизм, насколько это его касается, отвергает любой эффект чуда, то есть, то, что вне законов природы; он не совершает чудес; но он объясняет, в рамках закона, определённые последствия, до сегодняшнего дня считавшиеся чудесами, и именно этим он доказывает их возможность. Таким образом, он расширяет область науки, и в этом он сам является наукой; но открытие этого нового закона ведёт за собой нравственные последствия, и кодекс этих последствий делает то же самое с философским учением. С этой последней точки зрения, он отвечает чаяниям человека в том, что касается того, что может случиться с ним на неоспоримой и рациональной основе, именно поэтому он подходит фактическому Духу века; именно это вы поймёте, когда дадите себе труд изучить его. (Книга Медиумов, гл.II. – Спиритический Журнал, декабрь 1861 г., стр.393 и январь1862 г., стр.21. – См.также ниже, гл. II).

ОППОЗИЦИЯ НАУКИ.

Посетитель. – Вы говорите, что опираетесь на факты; но вам противостоит мнение учёных, которые их оспаривают, или их объяснения отличаются от ваших. Почему же они сами не схватились за явление крутящихся столов? Если бы они увидели в этом нечто серьёзное, они бы, как мне кажется, воздержались от пренебрежения такими выдающимися фактами, и тем более не стали бы отвергать их с презрением, меж тем они все против вас. Разве не являются учёные факелом наций, и не является ли их долгом распространение света? Почему бы вам хотелось, чтобы они задушили его, в то время как представилась такая прекрасная возможность открыть миру новую силу?

A.K. – Вы замечательно описали здесь долг учёных; досадно, что они забывали о нём при многих обстоятельствах. Но перед тем, как ответить на ваше разумное замечание, я должен поправить одну серьёзную ошибку, которую вы совершили, говоря, что все учёные против нас.

Итак, как я уже говорил вам, именно в просвещённом классе спиритизм находит более всего сторонников, и таково положение во всех странах мира: он насчитывает большое количество сторонников среди врачей у всех народов; а врачи – это люди науки; представители власти, профессоры, артисты, литераторы, офицеры, крупные функционеры, великие сановники, духовные лица и т.д., которые стоят под его знаменем, это всё люди, которым нельзя отказать в определённой доле просвещённости. Учёные есть не только в официальных науках и учреждениях.

И если спиритизм ещё не вхож в официальную науку, разве это повод для его осуждения? Если бы наука никогда не ошибалась, её мнение могло бы здесь перевесить; к сожалению, опыт доказывает обратное. Не отвергала ли она как химеру множество открытий, которые позже иллюстрировали память своих авторов? Не отношениям ли с нашим первым учёным корпусом Франция должна тот факт, что была лишена инициативы изобретения пара? Когда Фултон приехал в Булонский лагерь представить свою систему Наполеону Первому, который рекомендовал провести срочный анализ Институту, то не заключил ли тот последний, что эта система является неприменимой фантазией, и что ей не стоит заниматься? Надо ли из этого заключить, что члены Института – невежды? Оправдывает ли это те тривиальные эпитеты, по причине дурного вкуса, что некоторым людям нравится расточать их без меры? Конечно, нет; любой рассудительный человек отдаёт должное их выдающимся знаниям, признавая, что они не являются непогрешимыми, и что таким образом их суждение – это не приговор в последней инстанции, особенно что касается новых идей.

Посетитель. – Я охотно допускаю, что и они не без греха; но не менее верно и то, что по причине знаний их мнение что-то значит, и если бы они были за вас, это придало бы больше веса вашей системе.

A.K. – Вы также допустите, что любой человек является добрым судьёй лишь в том, в чём он компетентен. Если вы хотите построить дом, вы же не наймёте музыканта? Если вы больны, разве вас будет лечить архитектор? Если у вас судебный процесс, вы же не будете спрашивать мнения танцора? Наконец, если речь идёт о вопросе теологии, вы же не станете просить химика или астронома решить его? Нет; у каждого есть своё ремесло. Обычные науки базируются на свойствах материи, которой можно манипулировать по своему желанию; явления, производимые ею, имеют своими факторами материальные силы. У явлений спиритизма факторами являются разумные силы, они независимы, имеют свободную волю и не подчиняются нашим капризам; они ускользают и от наших лабораторных средств, и от наших расчётов, и отныне более не являются пружинами собственно науки.

Значит, наука сбилась с верного пути, когда захотела экспериментировать с Духами, как с гальванической батарейкой; она испытала неудачу, и всё потому, что действовала с точки зрения аналогии, которой здесь не существует; затем, не слишком вдаваясь в подробности, она пришла к отрицательному заключению; суждение рискованное, которое время постоянно изменяет, как изменило множество других суждений, и те, кто заявят его, будут, к стыду своему, вписаны в историю как легкомысленные лжецы против бесконечного могущества Создателя.

Учёные корпорации не высказывались и никогда не будут высказываться по этому вопросу; у вопроса всего лишь одна компетенция – постановлять, существует ли Бог: поэтому было бы ошибкой делать из них судей. Спиритизм – это вопрос личного верования, которое не может зависеть от голосования какой-либо ассамблеи, поскольку это голосование будь даже оно благоприятным, не может принудить убеждения. Когда по этому поводу будет сформировано общественное мнение, они примут его как отдельные личности, и испытают силу обстоятельств. Пусть пройдёт одно поколение, а с ним и предрассудки упрямого самолюбия, и вы увидите, что со спиритизмом будет то же, что и со многими другими истинами, с которыми боролись, и которые сейчас было бы смешно подвергать сомнению. Сегодня верующих считают безумцами; завтра настанет черёд тех, кто не будет верить; всё абсолютно так, как было раньше, когда безумцами считали тех, кто верил, что земля вертится.

Но не все учёные судят одинаково, и от учёных я слышу мнения людей обучения и людей науки, будь они с официальным титулом или без него. Многие сделали следующее умозаключение:

«Нет следствия без причины, и самые обычные следствия могут привести на путь самых больших проблем. Если бы Ньютон пренебрёг падением яблока; если бы Гальвани пропустил мимо ушей слова служанки, и посчитал бы её сумасшедшей или фантазёркой, когда она заговорила с ним о лягушках, которые танцевали у неё на блюде, может быть, мы бы всё ещё были в поиске восхитительного закона всемирного тяготения и плодовитых свойствах батарейки. Явление, обозначенное под шутовским названием пляшущих столов, не более смешон, чем танец лягушек, и, возможно, также содержит некоторые из тех тайн природы, которые совершают революцию в человечестве, когда к ней есть ключ».

Кроме того, они высказались таким образом: «Поскольку столько людей занимаются этим, поскольку серьёзные люди сделали это предметом своего изучения, значит, здесь должно быть что-то; какая-либо иллюзия, прихоть, если хотите, не может иметь такой общий характер; она может соблазнить какой-либо круг людей, группу, но не может обогнуть весь мир. Воздержимся же от отрицания возможности существования того, чего мы не понимаем из страха рано или поздно получить разоблачение, которое не польстило бы нашей проницательности».

Посетитель. – Отлично; вот учёный, который размышляет мудро и осторожно, и, не будучи учёным, я думаю, как и он; Но заметьте, что он ничего не утверждает: он сомневается; на чём же тогда основывать верование в существование Духов, и в особенности в возможность общения с ними?

A.K. – Это верование опирается на рассуждении и на фактах. Я сам принял это лишь после зрелого анализа. Черпая привычку иметь неоспоримые вещи в изучении точных наук, я прощупал, исследовал эту новую науку во всех её самых потайных складках; я хотел отдать себе отчёт во всём, поскольку я принимаю идею, лишь когда я знаю все «почему» и «зачем». Вот те рассуждения, которые делали меня учёным-медиком, ранее неверующим, а сегодня ревностным сторонником.

«Говорят, что невидимые существа общаются между собой; а почему бы и нет? До изобретения микроскопа разве кто подозревал о существовании миллиардов микроскопических животных, которые вызывают столько разрушений в хозяйстве? Где та материальная невозможность, что в пространстве существуют существа, ускользающие от наших чувств? Не претендуем ли мы, случаем, на то, что всё на свете знаем, и что мы можем сказать Богу, что Он нас больше ничему не может научить? Если эти существа, окружающие нас, разумны, почему бы им не общаться с нами? Если они связаны с людьми, то должны играть свою роль в судьбе, в событиях. Кто знает? Возможно, это одна из сил природы; одна из оккультных сил, о которой мы и не догадывались. Какие новые горизонты для мысли открывает это! Какое обширное поле наблюдений! Открытие мира невидимых существ было бы чем-то совершенно другим, чем открытие бесконечно малых существ; Это было бы больше, чем открытие, это была бы уже революция в идеях. Какой свет может оттуда струиться! Сколько объяснённых таинственных вещей! Тех, кто в это верит, стали высмеивать; но что это доказывает? Разве не то же самое было и с другими великими открытиями? Не был ли отвергнут и высмеян Христофор Колумб, разве его не считали безумцем? Эти идеи, нам говорят, настолько странны, что в них невозможно поверить; а как поверить тому, кто всего лишь полвека тому назад сказал, что можно было бы иметь общение из одного конца света к другим всего за несколько минут; что за несколько часов можно будет пересечь всю Францию; что с помощью небольшого количества пара от кипящей воды пароход пойдёт по воде против течения; что из воды извлекут средства для освещения и обогрева; того, кто предложил бы осветить весь Париж в одно мгновение с одним только резервуаром какой-то невидимой субстанции, высмеяли бы прямо в лицо. Разве есть более чудесная вещь, чем та, что пространство населено мыслящими существами, которые после жизни на земле оставили свои материальные оболочки? Разве не находим мы в этом факте объяснение множеству верований, которые восходят к далёкой древности? Подобные вещи стоят того, чтобы углубить знания о них».

Таковы размышления одного учёного, учёного без претензий; таковы размышления и множества просвещённых людей; они смотрели и видели не поверхностно, и без предвзятости; они изучали серьёзно и без предрассудков; они имели скромность не говорить: Я не понимаю этого, значит, этого не существует; их убеждение сформировалось через наблюдения и рассудочность. Если бы эти идеи были химерами, как вы думаете, приняли бы их все эти просвещённые люди, люди элиты? Разве можно было бы так долго дурачить их иллюзиями?

Итак, не может быть материальной невозможности в том, что существуют существа, невидимые для нас, и населяющие пространство, и уже одно только это соображение должно бы заложить в нас больше осмотрительности. Ещё недавно кто бы мог подумать, что одна капля чистой воды может содержать тысячи микроскопических существ, настолько малых, что это путало наше воображение? Поэтому я говорю, что было гораздо труднее для разума принять существ подобной величины, снабжённых всеми органами и функционирующими, как и мы, чем допустить существование тех, кого мы называем Духами.

Посетитель. – Несомненно, но от того, что какая-либо вещь возможна, не следует, что она существует.

A.K. – Согласен; но согласитесь, что с момента, когда вещь становится не невозможной, это уже великая точка отсчёта, поскольку у неё больше нет ничего, что отвергается разумом. Остаётся только констатировать её наблюдением за фактами. Подобное наблюдение не ново: история, скорее священная, чем мирская, доказывает древность и всеобщность того верования, которое увековечено сквозь все превратности мира, и находится у самых диких народов в состоянии врождённых и интуитивных идей, выгравированных в мысли, как мысль о высшем Существе и о будущем существовании. Значит, спиритизм – это не современное создание, далеко не современное; всё доказывает, что Древние знали его так же хорошо, и, возможно, лучше, чем мы; только он не преподавался с такими таинственными предосторожностями, делавшими его недоступным для простых людей, и оставлявшими его наедине с трясиной суеверий.

Что касается фактов, то они существуют двух видов: одни – произвольные, другие – спровоцированные. Среди первых надо расположить видения и проявления, которые очень часты; шумы, стук и сотрясения предметов без какой-либо материальной причины, и множество необычных эффектов, которые рассматривались как сверхъестественные, и которые сегодня кажутся нам простыми, поскольку для нас нет ничего сверхъестественного, потому что всё возвращается в непреложные законы природы. Спровоцированные факты – те, которых достигают при помощи медиумов.

ЛОЖНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ ЯВЛЕНИЙ.

Галлюцинация. – Магнетический флюид. – Отражение мысли. Церебральное сверхвозбуждение. – Сомнамбулическое состояние медиумов.

Посетитель. – Именно и особенно против спровоцированных феноменов и действует критика. Оставим в стороне любую мысль о шарлатанстве и допустим лишь чистую искренность; не могли бы они догадаться, что сами являются игрушкой галлюцинации?

A.K. – Я не слышал, чтобы кто-либо до сих пор достаточно ясно бы объяснил механизм галлюцинации. Как его понимают, это, скорее, очень уникальный эффект, достойный изучения. Как же тогда те, кто претендует на понимание спиритических феноменов, не может объяснить их объяснение? Кстати, он выходит из фактов, которые отвергают эту гипотезу: когда какой-либо стол или другой предмет движется, поднимается, стучит; когда он по своей воле прогуливается по комнате без чего-либо контакта, когда он отделяется от пола и зависает в пространстве, ни на что не опираясь; наконец, когда он разбивается, падая на пол, это, естественно, не галлюцинация. Предполагая, что медиум, в своём чрезмерном воображении, думает, что видит то, что не существует; возможно ли, чтобы целое общество было охвачено одним и тем же головокружением? Чтобы всё это повторялось с разных сторон, во всех странах? В таком случае галлюцинация была бы более чудесной, чем сам факт.

Посетитель. – Допуская реальность феномена крутящихся и стучащих столов, не будет ли более разумным приписать его действию какого-либо флюида, например, магнетического?

A.K. – Моей первой мыслью и было это, и я здесь далеко не единственный. Если бы все последствия были ограничены материальными последствиями, никаких сомнений, что так и могли бы объяснить их; но когда эти движения и стуки дали доказательства разумности; когда было признано, что они совершенно свободно отвечают на мысль, то отсюда вывели заключение, что: Если любое действие имеет причину, то любое разумное действие имеет разумную причину. Не здесь ли действие флюида, и флюида по меньшей мере, разумного? Когда вы видите, как руки телеграфа делают сигналы, передающие мысль, вы хорошо знаете, что не сами деревянные или железные руки разумны, но говорите, что их заставляет двигаться чей-то разум. И то же самое со столом. Есть или нет здесь разумных действий? Вот в чём вопрос. Те, кто оспаривают это, не видели ничего подобного, но спешат сделать заключение в соответствии с собственными идеями и поверхностным наблюдением.

Посетитель. – На это отвечают, что если есть разумное действие, то здесь не что иное, как собственно разум либо медиума, либо того, кто задаёт вопрос, либо присутствующих; поскольку, говорят, ответ всегда кроется в чьей-либо мысли.

A. K. – Здесь также происходит заблуждение вследствие недостаточности наблюдения. Если бы те, кто так думает, дали бы себе труд изучить феномен во всех его фазах, они бы на каждом шагу распознавали абсолютную независимость проявляющегося разума. Как этот тезис мог бы сочетаться с ответами, которые находятся вне интеллектуальной досягаемости и образования самого медиума? которые противоречат его идеям, желаниям, мнению? или с медиумами, пишущими на языке, на котором они не умеют ни читать, ни писать? В этом мнении, на первый взгляд, нет ничего иррационального, я согласен, но оно опровергается настолько многочисленными и убедительными фактами, что больше не остаётся сомнений.

В конце концов, даже если принять эту теорию, то феномен, далёкий от упрощения, был бы чудесен по-другому. И что! Мысль растеклась бы по поверхности как свет, звук, тепло? Воистину, было бы чем поупражнять прозорливость науки. И потом, добавило б больше чудесного то, что из двадцати собравшихся человек обсуждали бы мысль той или иной личности, и никак не мысль другой личности. Подобная система невыносима. Действительно любопытно видеть, как противники в споре изощряются в поиске причин, во сто крат более необычных и трудных для понимания, чем те, которые им дают.

Посетитель. – А не могли бы допустить, по мнению некоторых, что медиум находится в критическом состоянии и пользуется ясностью, которую ему даёт сомнамбулическое восприятие, нечто вроде двойного зрения, что объяснило бы кратковременное расширение интеллектуальных способностей; говорят же, что сообщения, достигнутые медиумами, не превосходят досягаемости сообщений, полученных сомнамбулами?

A. K. – Это ещё одна из систем, не выдерживающих углублённого изучения. Медиум не находится ни в кризисе, ни во сне, он вполне бодрствующий, действующий и думающий, как все, в нём нет ничего экстраординарного. Некоторые особенные эффекты могли дать повод к подобной ошибке; но тот, кто не ограничивается суждением вещей только лишь по внешнему признаку, без труда признает, что медиум одарён особой способностью, которая не позволяет путать его с сомнамбулой, и полная независимость его мысли доказана последними очевидными фактами. Если абстрагироваться от письменных сообщений, то где вы видели сомнамбулу, из неподвижного тела которого брызжет мысль? или который производил бы видимые и даже осязаемые привидения? или который мог поддерживать тело в пространстве без всякой опоры? Неужели в сомнамбулическом состоянии медиум нарисовал однажды у меня дома, в присутствии двадцати свидетелей, портрет одной молодой особы, умершей восемнадцать месяцев тому назад, особы, которую он никогда не знал, но портрет которой был узнан её отцом, присутствовавшим на сеансе? Неужели в сомнамбулическом состоянии стол чётко отвечает на предложенные вопросы, и даже на мысленные вопросы? Положительно, если допустить, что медиум находится в магнетическом состоянии, то мне кажется затруднительным считать, что стол является сомнамбулой.

Говорят ещё, что медиумы ясно говорят лишь об известных им вещах. Как же тогда объяснить нижеследующий факт и сотни других, подобных ему? Один из моих друзей, очень хороший пишущий медиум, спрашивает у одного из Духов, жива ли ещё та особа, которую он потерял из виду пятнадцать лет назад. «Да, она жива, тот ответил ему; она живёт в Париже, на такой-то улице, дом номер такой-то». Он идёт туда и находит эту особу по указанному ему адресу. Разве это иллюзия? Менее всего его мысль могла предложить ему этот ответ по причине возраста особы, и существовала достаточно веская возможность того, что этой особы уже нет в живых. Если в некоторых случаях ответы могли быть сообразны с мыслью, то разумнее заключить здесь существование общего закона. Здесь, как и в любой другой вещи, поспешное суждение всегда опасно, поскольку может быть опровергнуто фактами, которые были упущены из виду.

НЕВЕРЯЩИЕ НЕ МОГУТ ВИДЕТЬ, ЧТОБЫ УБЕДИТЬСЯ.

Посетитель. – Именно неоспоримых фактов хотели бы видеть неверующие, именно их они требуют, и именно их в большинстве времени невозможно предоставить. Если бы все могли быть свидетелями этих фактов, но не было бы и сомнений. Как же происходит, что столько людей не могли ничего увидеть, несмотря на их добрую волю? Они говорят, что их упрекают в недостатке веры; на это они резонно отвечают, что не могут иметь веру авансом, и если хотите, чтобы они поверили, надо дать им средства для веры.

A.K. – Причина тому проста. Они хотят, чтобы факты были в их распоряжении, и Духи не подчиняются командам; надо ждать их доброй воли. Поэтому недостаточно сказать: Покажите мне такой-то факт, и я поверю; надо иметь волю к упорству, надо предоставить фактам возможность проявляться произвольно, не форсируя их и не управляя ими; возможно, факт, которого вы желаете, будет как раз тем, которого вы не достигнете; но будут предоставлены другие, а тот, которого вы желаете, появится в тот момент, когда вы меньше всего его ждёте. В глазах внимательного и усидчивого наблюдателя встают массы фактов, подтверждающих друг друга; но тот, кто думает, что достаточно лишь покрутить рукоятку, чтобы запустить машину, глубоко ошибается. Что делает натуралист, когда хочет изучить повадки животного? Разве он приказывает ему делать то-то и то-то, чтобы иметь возможность наблюдать за ним по своему усмотрению? Нет, поскольку он знает, что животное не подчинится ему; он подстерегает свободные проявления его инстинкта; он дожидается их и схватывает на лету. Простой здравый смысл показывает, что тем более точно так же происходи и Духами, являющимися совсем по-другому более независимыми разумными существами, чем животные.

Ошибкой было бы считать, что здесь необходима вера; но добросовестность, это другое дело; итак, существуют скептики, которые отрицают вплоть до очевидности, и которых даже чудеса не смогли бы переубедить. Сколько их, тех, кто, даже увидев своими глазами, тем не менее, не перестаёт объяснять факты на свой лад, говоря, что это ничего не доказывает! Эти люди лишь вносят разлад в собраниях, без всякой пользы для самих себя; именно поэтому их отстраняют от собрания и не хотят терять на них время. То же самое и с теми, кто был бы сердит на то, что их принуждают верить, поскольку их самолюбие пострадало бы от признания, что они ошиблись. Что ответить людям, которые везде видят лишь иллюзии и шарлатанство? Ничего; надо оставить их в покое и говорить, если они так хотят, что они ничего не видели, и даже, что им ничего не смогли показать.

Рядом с этими закоренелыми скептиками есть те, кто хочет видеть всё на свой лад; которые, уже составив себе мнение, хотят всё соотносить с ним: они не понимают, что феномены не могут подчиняться их прихотям; они не умеют или не хотят ставить себя в необходимые условия. Тот, кто добросовестно хочет наблюдать, я не говорю, верить на слово, но должен очиститься от любой предвзятой идеи; он не должен стараться соединять несоединимые вещи; он должен ждать, следовать, наблюдать с неутомимым терпением; это же условие на пользу и сторонникам, поскольку доказывает, что их убеждённость достигнута трудом. Есть ли у вас подобное терпение? Нет, скажете вы, у меня нет времени. Тогда не занимайтесь этим, но и не говорите об этом; никто вас к этому не принуждает.

ДОБРАЯ ИЛИ ДУРНАЯ ВОЛЯ ДУХОВ ДЛЯ УБЕЖДЕНИЯ.

Посетитель. – Духи, однако, должны стремиться обращать людей в свою веру; почему они не делают всё лучшее для средств убеждения некоторых особ, чьё мнение имеет большое влияние?

A. K. – Потому, что внешне они не стремятся пока что убеждать некоторых особ, важность которых они не измеряют, как делают это сами особы. Это не льстит нам, я признаю, но мы не командуем их мнением; у Духов своя манера судить о вещах, и она не всегда совпадает с нашей; они видят, думают и действуют, согласно другим элементам; в то время, как наше зрение очерчено материей, ограниченной узким кругом, посреди которого мы находимся, они охватывают всё в целом; время, кажущееся нам таким долгим, для них – всего лишь мгновение; расстояние – всего лишь один шаг; некоторые детали, кажущиеся нам чрезвычайно важными, в их глазах – просто ребячество; и напротив, они считают важными те вещи, размаха которых мы не понимаем. Чтобы их понимать, надо возвыситься мыслью над нашим материальным и нравственным горизонтом и поставить себя на их точку зрения; не они должны опускаться до нашего уровня, а мы должны подниматься до них, и именно к этому ведут нас изучение и наблюдение.

Духи любят добросовестных и усидчивых наблюдателей; ради них они умножают источники света; а отдаляет их не сомнение, рождающееся от незнания, а самомнение этих так называемых наблюдателей, которые ничего не наблюдают, а стремятся усадить Духов на скамейку и манипулировать ими, как марионетками; они привносят чувство враждебности и хулы, чувство, которое они носят в мыслях, если не на словах. Для них Духи не делают ничего, и их менее всего занимает то, что те могут сказать или подумать, потому что придёт и их черёд. Именно поэтому я и сказал, что необходима не вера, а добросовестность.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ СОВРЕМЕННЫХ СПИРИТИЧЕСКИХ ИДЕЙ.

Посетитель. – Единственное, что я хотел бы знать, сударь, это точка отсчёта современных спиритических идей; являются ли они фактом какого-либо спонтанного откровения Духов или результатом предварительного верования в своё существование? Вы понимаете важность моего вопроса; поскольку в этом последнем случае можно было бы поверить, что воображение здесь не является чуждым.

A.K. – Этот вопрос, как вы говорите, сударь, важен с этой точки зрения, хоть и трудно его допустить, предполагая, что эти идеи родились в преждевременном веровании, что воображение могло производить все наблюдаемые материальные результаты. Действительно, если спиритизм основан на предвзятой идее существования Духов, то можно было бы, внешне разумно, сомневаться в его реальности; поскольку, если причина является химерой, то последствия сами должны быть химерическими; но всё это не являлось таковым.

Заметьте сначала, что это действие было бы совершенно не логичным; Духи являются причиной, а не следствием; когда видишь следствие, надо искать его причину, но было бы неестественным воображать причину раньше, чем увидишь следствие. Поэтому невозможно было постигнуть мысль Духов, если не были представлены следствия, которые находили своё возможное объяснение в существовании невидимых созданий. Что ж! даже не этим манером явилась эта мысль; то есть, воображаемая гипотеза не может объяснить определённые феномены; первое допущение, которое сделали, было допущением вполне материальной причины. Таким образом, далёкие от того, что Духи были ранее выработанной идеей, начали отсчёт от материалистической точки зрения. Эта точка зрения была бессильна всё объяснить, и лишь наблюдение привело к духовной причине. Я говорю о современных спиритических идеях, поскольку мы знаем, что это верование так же старо, как и мир. Таков ход вещей.

Произошли спонтанные феномены, такие как странные шумы, звуки ударов, стук, передвижение предметов и т.д., без какой-либо явной известной причины, и эти феномены смогли совершиться под влиянием определённых личностей. До этого времени всё поощряло искать их причину лишь в воздействии магнетического или какого другого флюида, чьи свойства были ещё не известны. Но скоро в этих звуках и движениях был признан преднамеренный и разумный характер, откуда пришли к заключению, как я уже говорил, что: Если любое действие имеет свою причину, то разумное действие имеет разумную причину. Этот разум не мог быть в самом предмете, поскольку материя не разумна. Было ли это отражением присутствовавшей личности или личностей? Сначала так и подумали, об этом я тоже говорил; лишь эксперимент мог вынести решение, и он показал с помощью неопровержимых доказательств, при различных обстоятельствах, полную независимость этого разума. Значит, разум был вне предмета и вне личности. Кто же был этим разумом? Он сам ответил; он заявил, что принадлежит к порядку бестелесных существ, называемых Духами. Значит, идея о Духах ранее не существовала; она даже не была последовательной; одним словом, она не исходила из мозга: она была дана самими Духами, и всё, что мы с тех пор узнали о них, было дано именно ими.

Как только было открыто существование Духов, и установлены средства общения, мы смогли вести с ними продолжительные беседы и получать сведения о природе этих существ, условиях их существования, их роли в видимом мире. Если бы мы могли так же разговаривать с миром бесконечно малых существ, сколько любопытных вещей мы бы узнали о них!

Предположим, что до открытия Америки существовал электрический провод через всю Атлантику, и что на европейском конце провода заметили разумные сигналы. Конечно же, мы бы заключили, что на том конце находятся разумные существа, которые ищут общения; можно было спрашивать их, и они бы нам отвечали. Таким образом, мы бы получили уверенность в их существовании, знания о их обычаях, привычках, способах жить, никогда не видев их самих. То же самое было и с миром невидимым; материальные проявления были сигналами, средствами предупреждения, которые поместили нас на путь более регулярных и более последовательных общений. И что примечательно, по мере того, как мы получаем более лёгкие средства общения, Духи оставляют примитивные, недостаточные и неудобные средства, как немой, вновь обретший возможность говорить, отказывается от языка знаков.

Каковы были обитатели того мира? Были ли это лишь отдельные существа, вне человечества? Добрые они или дурные? Эксперименты и были призваны разрешить эти вопросы; но пока многочисленные наблюдения не пролили свет на эту тему, поле для догадок и систем было открыто, и Бог знает, сколько их появилось! Одни стали полагать, что Духи превыше всего; другие видели в них лишь демонов; ведь судить о них можно было лишь по их словам и действиям. Предположим, что среди неизвестных заатлантических жителей, о которых мы говорили, одни говорят очень хорошие вещи, тогда как другие отмечены цинизмом своего языка. И мы можем заключить, что среди них есть и добрые, и дурные. Что произошло и с Духами; именно так были признаны среди них все степени доброты и злобы, невежества и знания. Получив знания о недостатках и достоинствах, встречающихся у них, мы уже с осторожностью подходили к добрым и дурным, истинным и лживым в их взаимоотношениях с нами, так же, как мы это делаем в отношении с людьми.

Наблюдение осветили нам не только моральные качества Духов, но и их природу и то, что мы могли б назвать физиологическим состоянием. От самих же Духов мы узнали, что одни очень счастливы, и другие очень несчастливы; что они не какие-то особые существа, с особенной природой, а те же души, которые уже жили на земле, где они оставили свои телесные оболочки; что они населяют пространство, живут вокруг нас и постоянно соседствуют с нами; и среди них каждый мог распознать по неоспоримым признакам своих родных, друзей и тех, кого уже знал здесь, на земле; мы могли следовать за ними во всех фазах их существования после смерти, начиная с момента, когда они покидают свои тела, и наблюдать их ситуацию в соответствии с видом смерти и того, как они жили на земле. Наконец, мы узнали, что они не какие-то абстрактные существа, нематериальные в абсолютном смысле этого слова; у них есть оболочка, которую мы называем словом перисприт, нечто вроде флюидного, туманного тела, полупрозрачного, невидимого в нормальном состоянии, но которое в определённых случаях и с помощью конденсации или молекулярной организации может становиться временно видимым и даже ощутимым; и тогда же мы смогли объяснить феномен привидений и прикосновений. Эта оболочка существует во время жизни тела: это то, что связывает Дух и материю; после смерти тела душа или Дух, что одно и то же, освобождается лишь от первой, грубой оболочки, но сохраняет вторую, как если бы мы сбрасывали верхнюю одежду, и оставили лишь нижнее бельё, как росток плода скидывает корку и сохраняет лишь перисперм. Именно эта полу-материальная оболочка Духа и является действующей силой различных феноменов, посредством которых она проявляет своё присутствие.

Такова, сударь, в нескольких словах история спиритизма; как видите, и вы это лучше узнаете, если будете серьёзно и глубоко изучать, что всё является результатом наблюдения, а не предвзятой системы.

СРЕДСТВА ОБЩЕНИЯ.

Посетитель. – Вы говорили о средствах общения; не могли бы вы дать мне идею, поскольку мне трудно понять, как эти невидимые существа могут беседовать с вами?

A.K. – Охотно; но я сделаю это вкратце, потому что это потребовало бы слишком долгого развития темы, которое вы найдёте в Книге Медиумов. Но того малого, что я вам скажу, будет достаточно, чтобы дать вам понятие об этом механизме, и особенно послужит вам в более ясном понимании некоторых опытов, где вы могли бы присутствовать в ожидании более полной инициации.

Существование этой полу-материальной оболочки, или перисприта, уже является ключом, который многое объясняет и показывает возможность проявления некоторых феноменов. Что касается средств, они очень различны и зависят либо от более или менее очищенной природы Духов, либо от особого расположения их к особам, которые служат им посредниками. Наиболее обычный, или можно сказать, универсальный способ общения состоит в интуиции, то есть, в идеях и мыслях, которые они нам внушают; но это средство слишком недооценивается в большинстве случаев; существуют средства более материальные.

Некоторые Духи общаются посредством стука, отвечая да и нет, или указывая на буквы, которые должны составлять слова. Стук может достигаться раскачивающим движением какого-либо предмета, например, стола, стучащего ножкой. Часто стук этот раздаётся в самой субстанции тел, без движения этих последних. Этот способ примитивен и с трудом используется в долгих развёрнутых общениях; его заменило письмо; его достигают различными способами. Сначала пользовались, да и сейчас иногда, каким-либо подвижным предметом, как, например, дощечкой, корзинкой, коробкой, к которой привязывался карандаш, остриём направленный к бумаге. Природа и субстанция предмета может быть любой. Медиум кладёт руки на этот предмет и передаёт влияние, которое он получает от Духа, и карандаш чертит буквы. Но этот предмет, собственно говоря, является лишь продолжением руки, чем-то вроде держателя карандаша. И тогда поняли бесполезность подобного посредника, являвшегося лишь усложнением механизма письма, чьей единственной заслугой была более материальная констатация независимости медиума; медиум может писать, держа карандаш в своих руках.

Духи также проявляются и могут передавать свои мысли с помощью отдельных звуков, которые звучат либо в воздушной волне, либо в ухе; с помощью голоса медиума, зрения, рисунков, музыки и других средств, с которыми знакомит глубокое и полное изучение спиритизма. Для этих различных средств медиумы обладают специальными склонностями, возникающими в их организме. Итак, у нас есть медиумы для физических явлений, то есть, те, кто способен производить материальные феномены, такие как стук, движения предметов ит.д.; медиумы слышащие, говорящие, видящие, художники, музыканты, писатели. Эта последняя способность наиболее распространена, она лучше других развивается упражнением; она же и наиболее ценная, поскольку позволяет вести наиболее последовательное и наиболее быстрое общение.

Пишущий медиум представляет собой многочисленное разнообразие, из которых выделяются две группы. Для их понимания надо отдать себе отчёт в том, как происходит феномен. Дух иногда воздействует напрямую на руку медиума, которой он придаёт импульс, совершенно не зависящий от воли медиума, и так, что пишущий не осознаёт то, что он пишет: это механический пишущий медиум. В других случаях Дух воздействует на мозг; его мысль пронизывает мысль медиума, который, хоть и пишет не по своей воле, но осознаёт более или менее чётко то, что он получает от Духа: это интуитивный медиум; его роль является в точности ролью толмача, передающего мысль, которая не является его мыслью, но которую он должен понимать. Хоть, в этом случае, мысль Духа и мысль медиума порой перемешиваются, опыт учит легко отличать их. С помощью этих двух категорий медиумов мы также получаем добрые сообщения; преимущество механических медиумов состоит в особенности особ, которые ещё не убеждены в существовании Духов. В конце концов, основное качество медиума состоит более в природе Духов, которые помогают ему, и в сообщениях, которые он получает, нежели в средствах общения.

Посетитель. – Средство мне кажется одним из самых простых. Будет ли мне возможно самому провести опыт?

A.K. - Конечно; скажу даже, что если бы у вас были медиумические способности, это был бы наилучший способ убедиться, поскольку вы не могли бы подозревать себя в неискренности. Только я вас очень прошу не предпринимать никаких опытов до начала внимательного изучения. Сообщения оттуда окружены значительно большими трудностями, чем вы себе представляете; они не лишены неудобств, и даже опасностей для тех, у кого недостаточно необходимого опыта. Это похоже на человека, который хотел бы произвести химические опыты, не зная химии: он бы рисковал сжечь себе пальцы.

Посетитель. – Есть ли какие-либо признаки, по которым можно определить эту способность?

A.K. – До сих пор мы не знаем никакой диагностики по медиумизму; все те, которые мы считали признанными, ничего не стоят; единственный способ узнать, имеешь ли ты подобный дар – это попробовать. Впрочем, медиумов сейчас очень много, и очень редко встречается, что если ты сам не медиум, то им не могут быть члены твоей семьи или друзья в твоём окружении. Пол, возраст и темперамент не играют здесь никакой роли; медиумы встречаются как среди мужчин, так и среди женщин, детей и стариков, среди людей здоровых и больных.

Если бы медиумизм выражался каким-либо внешним признаком, это потянуло бы за собой постоянство этой способности, тогда как она в основном подвижная и ускользающая. Её физическая причина кроется в более или менее лёгкой ассимиляции периспритных флюидов воплощённого и Духа развоплощённого; его нравственная причина – в воле Духа, который общается, когда это ему нравится, и не в нашей воле, откуда вытекает, что: 1° Духам не всё равно, с каким медиумом общаться; 2° любой медиум может утратить навсегда или временно свою способность в тот момент, когда он менее всего этого ожидает. Этих кратких слов достаточно, чтобы показать вам, что здесь огромное поле для изучения, чтобы уметь отдавать себе отчёт в разнообразии, которое представляет собой этот феномен. И значит, было бы ошибкой считать, что любой Дух может придти на зов, который ему делают, и общаться через первого попавшегося медиума. Чтобы какой-либо Дух общался, надо, во-первых, чтобы он согласился на это; во-вторых, чтобы его положение и его занятия позволили ему сделать это; в-третьих, чтобы он нашёл в медиуме благоприятный инструмент, соответствующий его природе.

В принципе, можно общаться с Духами всех порядков, вместе с родителями, и друзьями, общаться как с самыми возвышенными, так и с самыми обычными Духами; Но независимо от индивидуальных условий возможности, они приходят более или менее охотно, и особенно по причине своей симпатии к особам, которые их вызывают, а не по требованию первого встречного, которому взбредёт в голову фантазия призвать их любопытства ради; в подобных случаях они не стали бы беспокоиться как в течение своей физической жизни, так и после своей смерти.

Серьёзные Духи приходят лишь на серьёзные сеансы, куда их призывают с сосредоточением и по серьёзным причинам; они не расположены отвечать ни на какой праздный вопрос, ради любопытства, ради эксперимента, или имеющий ничтожную цель.

Легкомысленные Духи летают везде: но на серьёзных сеансах они молчат и держатся в стороне, чтобы послушать, как это делают школьники на учёном собрании. На фривольных сеансах они резвятся, их забавляет всё, они частенько издеваются над присутствующими и отвечают им, нисколько не заботясь об истине сказанного.

Так называемые стучащие Духи и обычно все те, кто производит физические проявления, являются Духами низшего порядка, не будучи обязательно дурными для этого; у них есть нечто вроде склонности к материальным эффектам; высшие же Духи не более занимаются подобными вещами, чем учёные – мелким шутками; если они нуждаются в этом, они пользуются низшими Духами, как мы пользуемся разнорабочими для тяжёлого физического труда.

КОРЫСТНЫЕ МЕДИУМЫ.

Посетитель. – До того, как приступить к долгим учениям, некоторые хотели бы быть уверенными, что не будут зря терять время, и эту уверенность мог бы им дать какой-либо убедительный факт, пусть даже полученный ценой денег.

A. K. – У того, кто не даёт себе труда изучать, больше любопытства, чем реального желания образовываться; поэтому Духи так же, как и я, не любят любопытных. Кстати, алчность им весьма антипатична, и они не делают ничего, что может удовлетворить её; надо было бы обладать абсолютно ложным представлением, чтобы подумать, что такие высшие Духи, как Фенелон, Боссюэ, Паскаль, святой Августин, могли, например, быть в распоряжении первого встречного, и в любое время. Нет, сударь, общения с потусторонним миром – это очень серьёзная вещь, требующая слишком много уважения, чтобы служить какой-либо выставкой.

Впрочем, мы знаем, что спиритические феномены не работают как колёса механизма, поскольку зависят от воли Духов; даже допуская медиумическую склонность, никто не может сказать, что получит ответ в какой-либо заданный момент. Если недоверчивым хочется подозревать в неискренности всех медиумов вообще, то это будет ещё хуже, чем если бы у них был корыстный стимул; можно было бы с полным правом подозревать оплачиваемого медиума в том, что он помогает себе, когда Дух не помогал бы, поскольку ему надо, прежде всего, зарабатывать деньги. Помимо того, что абсолютное бескорыстие является лучшей гарантией искренности, он бы испытывал отвращение к вызыванию Духов людей, которые дороги нам, за деньги, предполагая, что они согласятся, что более чем сомнительно; во всех случаях здесь были бы лишь Духи низшего порядка, неразборчивые в средствах, которые не заслуживали бы никакого доверия; и, кроме того, эти же Духи часто доставляют себе сомнительное удовольствие разыгрывать и расстраивать своего сопровождающего.

Итак, природа медиумической способности противостоит тому, чтобы стать профессией, поскольку зависит от воли, чуждой медиуму, и может дать сбой в любой момент, когда тот нуждается в ней, если только он не заменит её своей ловкостью. Но даже если допустить полную искренность и добрую волю, поскольку феномены не достигаются по желанию, это было бы случайностью, если бы на оплачиваемом сеансе проявился в точности тот, кого хотели увидеть желающие убедиться. Вы можете поспорить на сто тысяч франков с медиумом, что не заставите Духов дать вам то, чего они не хотят делать; эта наживка, которая испортила бы намерение и превратила его в страстное желание наживы, даже стала бы мотивом для того, чтобы медиум этого не достиг. Если вы достаточно глубоко прониклись той истиной, что любовь и симпатия – это самые сильные факторы привлечения Духов, то поймёте, что они не могут вызываться мыслью использовать их для зарабатывания денег.

Поэтому тот, кому нужны факты для своего убеждения, должен доказать Духам свою добрую волю серьёзным и терпеливым наблюдением, если он хочет, чтобы ему помогали; но если верно, что верой нельзя управлять, то тем более верно, что её нельзя купить.

Посетитель. – С точки зрения нравственной я понимаю это умозаключение; однако, разве не справедливо, что тот, кто тратит время на выгоду своего дела, компенсирует свои убытки, если это мешает ему трудиться, чтобы жить?

A.K. – Во-первых, он действует ради выгоды дела или ради своей собственной выгоды? Если он оставил своё положение, значит, его оно не удовлетворяло, и он надеялся заработать больше или тратить меньше усилий в этом новом ремесле. Нет никакой преданности в том, чтобы отдавать своё время, чтобы извлечь из этого выгоду. Это абсолютно то же, как если бы говорили, что булочник выпекает хлеб ради выгоды человечества. Медиумизм не является единственным источником; без него они бы были вынуждены зарабатывать себе на жизнь по-другому. Истинно серьёзные и преданные медиумы, если у них нет средств для независимого существования, ищут средства в обычном труде и не оставляют своего положения; они посвящают медиумизму лишь то время, которое они могут на него потратить без ущерба для жизни; если они берут для этого своё свободное время или время отдыха, значит, это преданность, за которую им будут благодарны; и за это их больше любят и уважают.

Впрочем, множество медиумов в семьях делает профессию медиума бесполезной, даже допуская, что они предлагают все желаемые гарантии, что очень редко встречается. Без потери доверия, что связано с этим видом труда, и которому я, к своему удовольствию, много поспособствовал, медиумами бы здесь уже кишело, а все газеты были бы заполнены их рекламными объявлениями; и на одного достаточно лояльного набиралось бы с сотню шарлатанов, которые, злоупотребляя реальной или притворной способностью, наносили бы огромный ущерб спиритизму. Итак, это как принцип, что все те, кто видит в спиритизме нечто иное, чем выставку любопытных феноменов, которые понимают и принимают к сердцу звание, уважение и истинные интересы учения, отвергают любой вид спекуляции, под какой бы формой или нарядом она не представлялась. Серьёзные и искренние медиумы, а я даю это имя тем, кто понимает святость мандата, который Бог доверил им, избегают вплоть до внешних атрибутов всё то, что могло бы навести на них малейшее подозрение в алчности; обвинение в том, что они могли бы иметь какую-то корысть из своей способности, рассматривалось бы ими, как оскорбление.

Согласитесь, сударь, каким бы недоверчивым вы ни были, что медиум в подобных условиях произвёл бы на вас абсолютно другое впечатление, чем если бы вы оплатили своё место, чтобы увидеть, как он действует, или даже по приобретении права входа, если бы вы знали, что за всем этим стоит вопрос денег; и согласитесь, что вид первого же воодушевлённого истинным религиозным чувством, вдохновлённого одной лишь верой, а не соблазном наживы, подсознательно вызвал бы у вас уважение, будь он самым скромным пролетарием, и вызвал бы у вас доверие к нему, поскольку у вас бы не было никаких причин подозревать его в неверности. Что ж, сударь, таких вы найдёте тысячу на одного, и это одна из причин, которая сильно поспособствовала кредиту доверия и распространению учения, в то время, как если бы учение имело лишь толкователей корыстных, оно не насчитывало бы и четверти сторонников и тех, кто у него сегодня есть.

Мы это так хорошо понимаем, что профессиональные медиумы сегодня чрезвычайно редки, по крайней мере, во Франции; они не известны сегодня в большинстве провинциальных спиритических центров, где репутации корыстолюбивых хватило бы, чтобы исключить их из всех серьёзных групп, и где бы для них это ремесло не было бы доходным по причине потери доверия и конкуренции со стороны бескорыстных медиумов, которые есть везде.

Чтобы восполнить либо отсутствующую способность, либо недостаточность клиентуры, так называемые медиумы совмещают эту работу, практикуя игру в карты, гадание на белке или кофейной гуще и т.д., чтобы удовлетворить всем вкусам, надеясь таким способом, за неимением спиритов, привлечь тех, кто ещё верит во всю эту чушь. Если бы они наносили ущерб лишь себе самим, зло было бы небольшим; но существуют люди, которые, не вдаваясь в детали, путают злоупотребление и реальность, и злонамеренные, которые используют это, чтобы говорить, что именно в этом и состоит спиритизм. Итак, вы видите, сударь, что извлечение выгоды из медиумизма приводит к вредным злоупотреблениям учения, и серьёзный спиритизм прав, когда отрекается от этого и отвергает такого помощника.

Посетитель. – Согласен, всё это очень логично, но бескорыстные медиумы не находятся в распоряжении первого встречного, и люди не могут себе позволить потревожить их, тогда как они не стесняются пойти к тому, кто работает за деньги, поскольку умеют беречь его время. Если бы существовали общественные медиумы, это было бы намного проще лицам, которые хотят переубедиться.

A.K. – Но если общественные медиумы, как вы их называете, не предоставляют желаемых гарантий, в какой пользе они могли бы убедиться? Неудобство, о котором вы сигнализируете, не уничтожает другие, по-иному серьёзные неудобства, о которых я говорил. К ним пошли бы больше ради развлечения или поиска приключений, чем ради просвещения. Тот, кто желает серьёзного переубеждения, находит его рано или поздно, если прикладывает к этому упорство и добрую волю; но он будет переубеждён не потому, что поприсутствует на одном из сеансов, если он не готов к этому. Если оттуда он вынесет неблагоприятное впечатление, то при выходе он будет ещё менее убеждён, чем при входе, и возможно, ему станет неприятно продолжать учение, где он не увидел ничего серьёзного; что и доказывает эксперимент.

Но помимо нравственных рассуждений, прогресс спиритической науки показывает нам сегодня материальную трудность, о которой мы в принципе не догадывались, стараясь лучше изучить условия, в которых совершаются проявления. Эта трудность состоит во флюидной схожести, которая должна существовать между вызываемым Духом и медиумом.

Я оставляю в стороне любую мысль о мошенничестве и подлоге и предполагаю абсолютную лояльность. Для того, чтобы профессиональный медиум мог предложить любую безопасность лицам, которые пришли бы проконсультироваться с ним, надо было бы, чтобы он обладал постоянной и всеобщей способностью, то есть, чтобы он легко мог общаться с любым Духом в любой заданное время, чтобы быть постоянно в распоряжении публики, как врач, и удовлетворять всем вызываниям, которые ему были бы заказаны; то есть то, чего не существует ни у какого медиума, даже у самого бескорыстного, и всё это по независимым причинам воли Духа, которые я не могу объяснить здесь и сейчас, поскольку я не преподаю вам курс спиритизма. Я ограничусь лишь тем, что скажу, что флюидное сходство, являющееся самим принципом медиумических способностей, индивидуально, а не всеобще, что оно может существовать от медиума к такому-то Духу, а не к другому; что без этого сходства, чьи нюансы очень многочисленны, общение неполно, ложно или невозможно в принципе; что чаще всего флюидная ассимиляция между Духом и медиумом устанавливается в течение долгого времени, и в одном из десяти случаев ассимиляция бывает полной с первого раза. Медиумизм, как видите, сударь, подчиняется в каком-то роде органическим законам, которым подчиняется любой медиум; поэтому, нельзя отрицать, что это не является подводным камнем для профессионального медиумизма, поскольку возможность и точность общения придерживаются причин, не зависящих от медиума и от Духа. (См. ниже, гл. II, параграф о медиумах).

Если мы отвергаем эксплуатацию медиумизма, то не из-за каприза или предвзятого отношения, а потому что сами принципы, управляющие отношениями в невидимом мире, противостоят регулярности и точности, необходимой тому, кто отдаёт себя в распоряжение публики, и чьё желание удовлетворить платящую клиентуру приводит к злоупотреблениям. Из этого я не заключаю, что все корыстные медиумы – шарлатаны, но говорю, что жажда наживы толкает к шарлатанству и тем самым порождает подозрения в мошенничестве, если не оправдывает его. Тот, кто хочет просветиться, должен, прежде всего, искать элементы искренности.

МЕДИУМЫ И КОЛДУНЫ.

Посетитель. – С того момента, как медиумизм вошёл в общение с оккультными силами, мне кажется, что медиумы и колдуны – это немного синонимы.

A.K. – Во все времена были природные и подсознательные медиумы, которые одним лишь фактом совершения необычных и непонятных явлений считались колдунами и обвинялись в сговоре с дьяволом; то же было и с большинством учёных, обладавших знаниями, превышающими обычный уровень. Невежество преувеличивало их силу, и они сами часто злоупотребляли общественным доверием, эксплуатируя его; отсюда и справедливое неодобрение, предметом которого они были. Достаточно сравнить силу, приписываемую колдунам, и способность истинных медиумов, чтобы увидеть разницу, но большинство критиков не дают себе даже этого труда. Спиритизм, далёкий от воскрешения чародейства, наоборот, навсегда уничтожает его, вскрывая его якобы сверхъестественную силу формул, колдовских книг, амулетов и талисманов, и сводя возможные явления к их естественному значению, не выходящее за рамки природных законов.

Ассимиляция, которую определённые лица стремятся установить, исходит из заблуждения, что Духи находятся в распоряжении медиумов; его разуму противно считать, что он может зависеть от первого встречного и вызывать Духа по его первому требованию и по имени того или иного персонажа, более или менее знаменитого; в этом они совершенно правы, и если, прежде чем кинуть камень в спиритизм, они потрудились бы отдать себе в этом отчёт, они узнали бы, что спиритизм ясно говорит, что Духи не приходят по капризу человека, и ничто не может заставить их придти по своей воле и против их желания; откуда следует, что медиумы – не колдуны.

Посетитель. – Судя по этому, все эффекты, которые совершают признанные медиумы по своей воле и воле публики – не что иное, как трюкачество?

A.K. – Я не утверждаю это со всей категоричностью. Подобные феномены не являются невозможными, поскольку существуют Духи низшего разряда, которые могут заниматься подобными вещами и забавляются этим, возможно, уже опробовав ремесло трюкача во время своей земной жизни, а также медиумы, которым специально присущи проявления такого рода; но самый обычный здравый смысл отвергает идею, что Духи, пусть даже невысокого полёта, приходят на такие спектакли забавлять и развлекать любопытных.

Получение этих феноменов по желанию и особенно на публике всегда подозрительно; в этом случае медиумизм и искусство фокусника так близко касаются друг друга, что часто их невозможно отличить; прежде чем видеть в этом действие Духов, необходимо скрупулёзное наблюдение и понимание либо характера и предшествующей деятельности медиума, либо множества обстоятельств, которые лишь углублённое изучение теории спиритических феноменов может оценить. Надо заметить, что подобный вид медиумизма, если он есть, ограничен производством того же феномена, лишь в некоторых вариациях, что ни в коей мере не рассеивает сомнений. Лишь абсолютное бескорыстие было бы лучшей гарантией искренности.

Как бы там ни обстояло дело с реальностью таких феноменов, как медиумические эффекты, у них хороший результат, поскольку они звучат в резонанс со спиритической идеей. Споры, возникающие по этому поводу, вызывают у многих людей желание более углублённого изучения. Конечно, не здесь надо черпать серьёзные сведения по спиритизму, философии учения, но всё же это средство привлечь внимание равнодушных и заставить самых упрямых говорить об этом.

РАЗНООБРАЗИЕ ДУХОВ.

Посетитель. – Вы говорите о Духах, добрых или дурных, серьёзных или легкомысленных; я не объясняю это себе, я просто признаю эту разницу; мне кажется, что покинув свою телесную оболочку, они должны освободиться от несовершенств, присущих материи; что свет должен пролиться на них по всем потайным истинам, и они должны быть свободными от земных предубеждений.

A.K. – Без сомнений, они освободились от физических несовершенств, от болезней и увечий тела; но нравственные несовершенства касаются Духа, а не тела. В общем числе есть те, кто более или менее продвинут нравственно и интеллектуально. Было бы ошибкой считать, что Духи, покидая своё материальное тело, внезапно бывают просветлены светом истины. Не считаете ли вы, например, что не будет никакой разницы между вашим Духом и Духом какого-либо дикаря или злодея? Если бы так было, к чему вам было бы трудиться над своим просвещением и улучшением, если какой-нибудь повеса стал бы таким же как и вы после смерти? Прогресс Духов осуществляется постепенно, и иногда даже очень медленно. В их числе, и это зависит от их очищения, есть такие, кто видит вещи с более справедливой точки зрения, во время своей земной жизни; другие же, напротив, всё ещё не могут расстаться со своими страстями, предрассудками и ошибками, пока время и новые испытания не позволят им просветиться. Заметьте, что это один из результатов опыта, поскольку так они представляются нам в своём общении. Значит, это элементарный принцип спиритизма, что среди Духов существуют все степени разума и нравственности.

Посетитель. – Но тогда почему не все Духи совершенны? Ведь Бог создал их во всех категориях.

A.K. – Вы с таким же успехом могли бы спросить, почему не все ученики колледжа не являются философами. Все Духи имеют одно и то же происхождение и одну судьбу. Разница, существующая между ними, не составляет каких-либо отдельных черт, это различные степени продвижения вперёд. Духи не совершенны, поскольку это души людей, а люди не совершенны; по той же причине люди не совершенны, поскольку они являются более или менее продвинутыми воплощениями Духов. Телесный мир и мир духовный непрерывно вливаются друг в друга; смертью тела телесный мир снабжает контингент в мире духовном; рождениями духовны мир питает человечество. При каждом новом существовании Дух совершает более или менее великий прогресс, и когда он обретает на земле сумму знаний и нравственный подъём, который допускает наша планета, он покидает её, чтобы перейти в более возвышенный мир, где он учится новым вещам.

Духи, формирующие невидимое население земли, являются чем-то вроде отражения телесного мира; там находят те же пороки и те же добродетели; среди них есть учёные, невежды и лже-учёные, мудрецы и глупцы, философы, резонёры, систематики; никто из них не избавился от своих предрассудков, и все политические и религиозные мнения имеют в их лице своих представителей; каждый говорит в соответствии со своими идеями, и то, что они говорят, часто является лишь их личным мнением; вот почему нельзя слепо верить всему, что говорят Духи.

Посетитель. – Если это так, то здесь я вижу огромное препятствие; в этом конфликте различных мнений как можно отличить ошибку от истины? Я не вижу, чтобы Духи служили нам в чём-то большом, и не вижу, в чём мы выигрываем от разговора с ними.

A.K. – Разве Духи не послужили нам в том, что мы узнали о существовании Духов, а то, что эти Духи являются душами людей, не имело ли великое значение для всех тех, кто сомневался в существовании души, и кто не знает, кем они станут после смерти?

Как все философские науки, эта наука требует долгого изучения и скрупулёзных наблюдений; именно тогда мы учимся отличать истину от обмана и средства отстранения от себя Духов-обманщиков. Над всей этой толпой низших существ существуют высшие Духи, чьей миссией является лишь добро и выведение людей на правильный путь; именно нам надо учиться ценить и понимать их. Они учат нас великим вещам; но не считайте, что изучение других бесполезно; чтобы знать народ, надо видеть его со всех сторон.

Вы сами являетесь доказательством этому; вы думали, что достаточно Духам покинуть свою телесную оболочку, чтобы освободиться от своих несовершенств; что ж, именно общения с ними научили нас противоположному, и познакомили нас с истинным состоянием духовного мира, который в высшей степени интересует нас, поскольку мы все должны будем уйти туда. Что же касается ошибок, которые могут родиться из разногласия мнений среди Духов, они сами исчезают, по мере того, как мы учимся различать добрых от дурных, учёных от невежд, искренних от лицемеров, в точности, как и среди нас; и тогда здравый смысл торжествует над ложными учениями.

Посетитель. – Мои наблюдения всегда существуют с точки зрения научных и других вопросов, которые мы можем предоставить Духам. Расхождение во мнениях по теориям, которые разделяют учёных, оставляют нас в нерешительности. Я понимаю, люди образованы в различной степени и не могут всё знать; тогда, насколько весомым будет для нас мнение тех, кто знает, если мы не можем проверить, кто прав, а кто не прав? Стоит в одинаковой степени обращаться как к людям, так и к Духам.

A.K. – Это размышление опять-таки является следствием незнания истинного характера спиритизма. Тот, кто думает найти в нём лёгкий способ всё знать, всё открывать, находится в великом заблуждении. Духи нисколько не обязаны нести нам уже готовую науку; это было бы и в самом деле слишком уж удобно, если бы нам стоило лишь потребовать, чтобы нам услужили, и тем самым устраниться от усилий исследований. Бог хочет, чтобы мы трудились, чтобы наша мысль упражнялась; только этой ценой мы стяжаем науку; Духи не освобождают нас от этой необходимости; они такие, какие есть; спиритизм имеет своей целью их изучение, чтобы знать, посредством аналогии, чем мы станем однажды, и не знакомить нас с тем, что должно быть тайным, или преждевременно открывать нам те или иные вещи.

И тем более Духи не являются прорицателями, и тот, кто тешит себя мыслью добыть какие-нибудь тайны, готовится к странным разочарованиям со стороны Духов-насмешников; одним словом, спиритизм – это наука наблюдать, а не пророчествовать или спекулировать. Мы изучаем её, чтобы знать состояние индивидуальностей невидимого мира, отношения, существующие между ними и нами, и их скрытое воздействие на мир видимый; а не для того, чтобы извлекать из этого материальную пользу. С этой точки зрения, нет ни одного Духа, изучение которого было бы бесполезным; мы что-то узнаём обо всех; их несовершенства, их недостатки, их недостаточность, даже их невежество – это столько тем для наблюдений, которые знакомят нас с внутренней природой этого мира; и если не они нас обучают своими наставлениями, то мы обучаемся, изучая их, как мы это делаем, когда наблюдаем за нравами какого-либо народа, не известного нам.

Что же касается просвещённых Духов, они многому учат нас, но в рамках возможного, и не надо требовать от них того, что они не могут или не должны нам открывать; надо довольствоваться тем, что они говорят нам; желать идти дальше – значит, выставлять себя для мистификаций легкомысленных Духов, всегда готовых отвечать на всё. Опыт учит нас судить по степени доверия, которое мы можем им дать.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ПОЛЬЗА ПРОЯВЛЕНИЙ.

Посетитель. – Полагаю, всё установлено, и спиритизм признан реальностью; какова может быть его практическая польза? До сих пор без него как-то обходились, и мне кажется, что и дальше без него обошлись бы и спокойно жили без него.

A.K. – То же самое можно было бы сказать и насчёт железных дорог, пара, без которых все отлично жили.

Если под практической пользой вы понимаете средства хорошо жить, делать состояние, знать своё будущее, открывать угольные шахты и запрятанные сокровища, возвращать наследство, избегать исследовательского труда, то он ничему этому не служит; он не может ни поднять, ни опустить биржевые акции, ни быть вложенным в них, ни даже предоставить уже готовые изобретения, готовые к эксплуатации. С этой точки зрения, как много наук были бы бесполезны! Сколько их, без каких-либо выгод, говоря коммерчески! Люди вполне хорошо себя чувствовали до открытия всех новых планет; до того, как узнали, что именно земля вертится, а не солнце; до того, пока не вычислили затмения; до того, как узнали о существовании микроскопического мира и сотни других вещей. Крестьянину для того, чтобы жить и растить хлеб, не нужно знать, что такое комета. Почему же учёные предаются этим исследованиям, и кто осмелился бы им сказать, что они только теряют своё время?

Всё, что служит приподниманию края завесы, помогает развитию разума, расширяет круг идей, заставляя нас глубже проникать в законы природы. Итак, мир Духов существует в силу одного из этих законов; спиритизм знакомит нас с этим законом; он учит нас влиянию, которое невидимый мир оказывает на мир видимый, и отношениям, существующим между ними; как астрономия учит нас отношениям звёзд с землёй; он показывает нам это, как одну из сил, которые управляют Вселенной и способствуют поддержанию всеобщей гармонии. Предположим, что этим ограничивается его польза. Не было бы уже достаточно этого открытия подобной силы, даже если оставить в стороне всё нравственное учение? Разве ничего не значит, если перед нами открывается новый мир, если, в частности, знание этого мира открывает перед нами решение множества проблем, неразрешимых до сих пор; если учение знакомит нас с тайнами потустороннего мира, который всё же интересует нас всех, поскольку рано или поздно все мы, как есть, должны будем совершить этот фатальный шаг? Но есть и другая положительная польза от спиритизма – это нравственное влияние, которое он оказывает самой силой вещей. Спиритизм – это явное доказательство существования души, её индивидуальности после смерти, её бессмертия, её будущей судьбы; таким образом, спиритизм – это разрушение материализма, и не умствованиями, а фактами.

Не надо спрашивать у спиритизма больше, чем он может дать, и искать сверх его предопределённой цели. До серьёзного прогресса астрономии люди верили в астрологию. Так разумно ли заявлять, что астрономия ничему не служит, поскольку больше нельзя найти во влиянии звёзд предсказаний своей судьбы? Так же, как астрономия свергла с трона астрологию, спиритизм свергает прорицателей, колдунов и предсказателей. Для магии он является тем же, чем астрономия является для астрологии, а химия – для алхимии.

БЕЗУМИЕ; СУИЦИД; ОДЕРЖИМОСТЬ.

Посетитель. – Некоторые лица рассматривают спиритические идеи, как от природы затуманивающие ментальные способности, и именно поэтому они считали бы разумным остановить их развитие.

A.K. – Вы знаете пословицу: Когда хотят убить собаку, говорят, что она бешеная. Поэтому не удивительно, что враги спиритизма стараются опереться на любые предлоги; этот предлог показался способным пробудить страхи и подозрительность, и они живо ухватились за него; но он пасует перед самым лёгким рассмотрением. Поэтому послушайте рассуждения одного безумца по поводу этого сумасшествия.

Все великие озабоченности разума могут вызвать безумие; науки, искусство и даже религия снабжают его своим контингентом. Безумие имеет своим принципом патологическое состояние мозга, инструмента мысли: если инструмент расстроен, мысль ухудшается. Значит, безумие является последовательным результатом, первопричина которого – это органическая предрасположенность, делающая мозг более или менее чувствительным к определённым впечатлениям; и это верно, поскольку существуют люди, которые очень много думают, но не становятся от этого безумцами; иные же становятся ими под воздействием малейшего перевозбуждения. И если есть предрасположенность к безумию, то она примет характер основной озабоченности, которая становится затем идеей-фикс. Эта идея-фикс может стать идеей-фикс о Духах у того, кто озабочен этим, так же как она может быть идеей-фикс о Боге, ангелах, дьяволе, богатстве, могуществе, искусстве, науке, материнстве, политической или социальной системе. Весьма возможно, что религиозный безумец может стать безумцем-спиритом, если спиритизм был его доминирующей озабоченностью. Одна газета как-то писала, что в одной местности Америки, название которой я уже не помню, насчитывалось четыре тысячи случаев спиритического безумия; но мы знаем, что у наших противников именно идея-фикс заставляет их считать, что только они наделены разумом, и именно здесь кроется мания, как и любая другая. В их глазах мы все достойны психушки, и, как следствие, четыре тысячи упомянутых местных спиритов должны, по идее, быть безумцами. Тогда США насчитывают сотни тысяч таких безумцев, да и во всех других странах мира их великое множество. Подобная дурная шутка стала выходить из употребления, как только стало видно, что это безумие завоёвывает ряды самых великих людей общества. Много шуму наделал известный пример – Виктор Хеннекен; но забывают упомянуть, что прежде чем заниматься Духами, он уже выказывал эксцентричность в своих идеях; если бы не пришли к нему крутящиеся столы, которые, по довольно точной игре слов, вскружили ему голову, его безумие приняло бы другое направление.

Поэтому я говорю, что спиритизм в этом отношении не имеет никаких привилегий; и более того: могу сказать, что хорошо понятый спиритизм – это защитное средство от безумия и суицида.

Самыми многочисленными причинами церебрального перевозбуждения надо считать разочарования, несчастья, безответные чувства, одновременно являющиеся самыми частыми причинами суицида. И истинный спирит видит происходящее в этом мире с такой возвышенной точки зрения, что злоключения жизни для него – это всего лишь неприятные случаи одного путешествия. То, что у другого может вызвать неистовые эмоции, влияет на него в самой малой степени. Он ведь знает, что печали жизни – это испытания, которые служат его продвижению вперёд, если он безропотно переносит их, и он будет вознаграждён в соответствии с мужеством, с которым он их вынесет. И его убеждения дают ему смирение, которое предохраняет его от отчаяния, и, как следствие, от причины безумия и суицида. Кроме того, он знает по образу, который ему даёт общение с Духами, плачевную долю тех, кто добровольно сокращает свои дни жизни, и эта картина достаточно ярка, чтобы заставить задуматься; и количество людей, остановленных на этом зловещем склоне, довольно велико. Это результат воздействия спиритизма.

К числу причин безумия надо отнести и страх. И более всего расстраивал умы людей страх перед дьяволом. Кто знает количество жертв со слабым воображением, поражённых той картиной, которую умудряются делать более ужасной с помощью отвратительных подробностей? Говорят, дьявол пугает только детей; это нечто вроде тормоза, чтобы заставить детей быть послушными; да, как пугала и оборотни, и когда их боятся, они становятся ещё более зловещими; добавим к этому «доброму» результату количество эпилепсий, причиной которым стало потрясение хрупкого детского мозга.

Не надо путать патологическое безумие с одержимостью; одержимость происходит не от нарушения мозга, а от подчинения, которое злонамеренные Духи навязывают некоторым личностям, хоть она иногда имеет внешние признаки собственно безумия. Это очень частое заболевание не зависит от веры в спиритизм и существовало во все времена. В этом случае обычное лечение бессильно и даже вредно. Спиритизм, знакомя в этой новой причиной расстройства в организме, даёт в то же время единственное средство победить его, воздействуя не на больного, а на Духа-одержателя. Спиритизм – это лекарство от зла, а не его причина.

ЗАБВЕНИЕ ПРОШЛОГО.

Посетитель. – Я не могу объяснить себе, как человек может использовать опыт, обретённый в своих предыдущих существованиях, если он их не помнит; и поскольку он их не помнит, то каждое существование для него становится первым, и он, таким образом, всегда начинает сначала. Допустим, что каждый день, при пробуждении, мы теряли бы память о том, что мы делали накануне, в таком случае мы и в шестьдесят лет не продвинулись бы дальше десятилетнего возраста; тогда как, вспоминая все свои ошибки, неумелости и наказания, через которые мы прошли, мы бы постарались не повторять их. Используя сравнение, которое вы привели, человека на земле с учеником колледжа, я не понял бы, что этот ученик смог извлечь уроки из Пятого класса, к примеру, если он не помнит того, что он выучил в Четвёртом. Эти решения непрерывности в жизни Духа прерывают все связи и делают его в некотором роде новым существом; откуда можно сказать, что наши мысли умирают при каждом новом существовании, чтобы возродиться без сознания того, кем он был; это что-то вроде небытия.

A. K. – От вопроса к вопросу мы приведёте меня к тому, что я дам вам полный курс спиритизма; все возражения, которые вы мне приводите, естественны для того, кто ничего не знает, тогда как при серьёзном обучении он находит решение, значительно более недвусмысленное, чем я могу дать в кратком объяснении, которое само должно постоянно вызывать новые и новые вопросы. Всё в спиритизме взаимосвязано, и когда прослеживается всё целое, то можно видеть, как одни принципы вытекают из других, служа друг другу опорой; и тогда то, что казалось аномалией, противной справедливости и мудрости Божьей, кажется естественным и подтверждает эту справедливость и мудрость.

Такова проблема забвения прошлого, которая присоединяется к другим вопросам такой же значимости, поэтому я здесь лишь слегка коснусь её.

Если при каждом существовании на прошлое опускается завеса, Дух не теряет ничего из того, что он обрёл в прошлом; он лишь забывает то, каким способом он всё это обрёл. Используя сравнение со школьником, скажу, что: ему не столь важно, где, как и при каких преподавателях он окончил свой Четвёртый класс, если прибыв в Пятый, он знает, что изучают в Четвёртом. Что даст ему, если он будет знать, что был когда-то выпорот за свою лень и непослушание, если это наказание сделало его трудолюбивым и послушным? Именно таким образом человек, перевоплощаясь, приносит в своей интуиции и в форме врождённых идей, то, что он обрёл в науке и в нравственности. Я говорю, в нравственности, поскольку если во время своего существования он улучшился, если он воспользовался уроками опыта, то когда он вернётся, он уже инстинктивно будет лучшим; его Дух, созревший в школе страдания и с помощью труда, станет более солидным; ни в коем случае ему не придётся всё начинать сначала, поскольку он обладает всё более и более богатым фондом, на который он опирается, чтобы достичь большего.

Вторая часть вашего возражения, касаясь небытия мысли, имеет не лучшее основание, поскольку это забытьё происходит лишь в телесной жизни; покидая её, Дух обретает вновь воспоминание о своём прошлом; и тогда он может судить о пути, который он прошёл, и о том, что ему ещё осталось сделать; так что нет никакого перерыва в непрерывности духовной жизни, которая является нормальной жизнью Духа.

Временное забвение – это благодеяние Провидения; опыт часто достигается тяжкими испытаниями и ужасными искуплениями, воспоминание о которых было бы тяжёлым и могло бы добавить к тревогам больше злоключений в настоящей жизни. Если страдания жизни кажутся долгими, что было бы, если б их продолжительность увеличивалась воспоминанием о страданиях прошлого? Вот вы, сударь, к примеру, сегодня являетесь честным человеком, но, возможно, этим вы обязаны жестоким наказаниям, которые вы испытали за те преступления, которые сегодня ваша совесть отвергла бы; будет ли вам приятно воспоминание о том, что вы были повешены за это? Не преследовал бы вас стыд при мысли о том, что мир помнит то зло, которое вы совершили? Какое вам дело до того, как вы смогли его совершить, и что вам пришлось пережить, чтобы искупить его, если сегодня вы уважаемый человек! В глазах людей вы – новый человек, а в глазах Бога – реабилитированный Дух. Свободный от навязчивого прошлого, вы действуете с большей свободой; для вас это новая точка отсчёта; ваши предыдущие долги оплачены, и от вас зависит не нарабатывать новых.

Сколько людей хотели бы уметь накидывать завесу на свои первые годы жизни! Сколько говорили себе в конце своей карьеры: «Если бы начать снова, я бы не сделал того, что сделал!» Что ж! То, что они не могут переделать в этой жизни, смогут в следующей; в новом существовании их Дух подскажет, в виде интуиции, хорошие решения вопросов, которые они примут. Именно так осуществляется постепенный прогресс человечества.

Предположим ещё, как совершенно обычный случай, что среди ваших знакомых, или даже в вашей семье находится человек, на которого вы жаловались, который, возможно, погубил или обесчестил вас в прошлом существовании. И он, как раскаявшийся Дух, воплощается среди вас, соединяется с вами семейными узами, чтобы исправить ошибки в отношении вас своей преданностью и любовью. Не оказались бы вы оба в довольно затруднительном положении, если бы оба помнили о своих прежних враждебных отношениях? Вместо примирения ваша взаимная ненависть стала бы вечной.

Отсюда вы можете заключить, что воспоминание о прошлом привносило бы лишь потрясения в общественные отношения, и было бы препятствием на пути прогресса. Вам нужны реальные доказательства? Допустим, человек, приговорённый к галерам, принимает твёрдое решение стать честным; что с ним происходит по своему уходу? общество его отвергает, и он снова погружается в свои пороки. Предположим, что, напротив, никто не знает о его предыдущих грехах, и его хорошо принимают в обществе; если бы он сам смог забыть о своих ошибках, от этого он не стал бы менее порядочным и смог бы идти по жизни с поднятой головой, вместо того, чтобы сгибаться под тяжестью стыда воспоминаний.

Всё это прекрасно сочетается с учением Духов о мирах, более высоких, чем наш. В этих мирах, где правит лишь добро, воспоминание о прошлом не несёт ничего тяжёлого; вот почему там вспоминают о предыдущем существовании, как мы вспоминаем то, что сделали накануне. Что же касается пребывания человека в низших мирах, что это не более, чем дурной сон.

ЭЛЕМЕНТЫ УБЕЖДЁННОСТИ.

Посетитель. – Допускаю, сударь, что с философской точки зрения спиритическое учение совершенно рационально; но всегда остаётся вопрос проявлений, который может быть решён лишь с помощью фактов; и именно реальность фактов многие люди оспаривают; вы не должны считать странным желание быть тому свидетелем.

A.K. – Я считаю это вполне естественным; но, поскольку я ищу, в чём они могут иметь пользу, то я объясняю, в какие условия лучше всего следует поставить себя, чтобы лучше их наблюдать и особенно, чтобы их понимать; поэтому если кто не желает поставить себя в эти условия, то потому что у него нет серьёзного желания просвещения, и значит, бесполезно терять на него время.

Вы согласитесь, сударь, что было бы странным, если бы рациональная философия происходила из иллюзорных и вымышленных фактов. По логике, реальность действия заключает в себе реальность причины; если первое истинно, то второе не может быть ложным, поскольку там, где нет деревьев, невозможно нарвать плодов.

Конечно, все не могли утверждать факты, поскольку все не ставили себя в желаемые условия, чтобы наблюдать их, и не имели для этого необходимых терпения и упорства. Но здесь, как и во всех науках: что не делают одни, делают другие; ежедневно мы получаем результаты астрономических расчётов, хотя сами не делаем их. Как бы там ни было, если вы находите философию правильной, вы можете принимать её, как вы принимаете и другие, оставляя за собой мнение о путях и средствах, приведших к ней, или, по крайней мере, принимая их в качестве гипотезы вплоть до более пространной констатации.

Элементы убеждения не одинаковы для всех; то, что убеждает одних, не производит никакого впечатления на других; поэтому необходимы все элементы понемногу. Но было бы ошибкой считать, что физические эксперименты являются единственным средством убеждения. Я видел достаточно случаев, когда замечательные феномены не могли поколебать убеждений, а простой письменный ответ на них одерживал триумф. Когда люди видят факт, но не понимают его, то чем более он необычен, тем более кажется подозрительным, и мысль всегда ищет самую простую причину; если же человек отдаёт себе отчёт в феномене, он намного легче принимает его, поскольку понимает причину его существования; и тогда всё чудесное и сверхъестественное исчезает. Конечно, те объяснения, которые я вам дал в этой беседе, далеко не полные; но даже в обобщённом виде, я уверен, они дают пищу для размышлений; и если обстоятельства позволят вам стать свидетелем каких-либо фактов проявлений, то вы уже будете смотреть на них менее предубеждённым взглядом, поскольку вы сможете сделать вывод об их основании.

В спиритизме существуют две вещи: экспериментальная часть проявлений и философское учение. И меня каждый день посещают люди, которые ничего не видели, но которые так же твёрдо, как и я, что за одно занятие они уже освоили философскую часть; для них феномен проявлений – всего лишь побочный эффект; основа – это учение, наука; они видят её такой великой, такой рациональной, что находят в ней всё, что может удовлетворить их внутренним чаяниям, кроме факта проявлений; откуда они заключают, что, даже допуская, что проявлений не существует, учение не утратит ничего от того учения, которое наилучшим способом разрешает множество проблем, считавшихся ранее неразрешимыми. Сколько людей говорили, что эти идеи зародились у них в головах, но были такими туманными. Спиритизм сформулировал их, придал им форму и был для них линией света. Что и объясняет большое количество сторонников, появившихся при первом прочтении Книги Духов. Как вы полагаете, могло бы такое произойти, если бы мы не отошли от крутящихся и говорящих столов?

Посетитель. – Вы были правы, когда говорили, сударь, что из крутящихся столов вышло спиритическое учение; и я был далёк от того, чтобы предполагать последствия, которые могли выйти из того, что рассматривалось как простой предмет любопытства. Я теперь вижу, насколько обширно поле, открытое вашей системой.

A.K. – Здесь я прерву вас, сударь; вы оказываете мне слишком много чести, приписывая мне эту систему, поскольку она принадлежит не мне. Она целиком выходит из учения Духов. Я смотрел, наблюдал, координировал, и я стараюсь дать понять другим то, что я сам понимаю; вот та часть, которая принадлежит мне. Между спиритизмом и другими философскими системами есть основная разница: все они - творение более или менее просвещённых людей, тогда как в той, что вы приписываете мне, нет моей заслуги в изобретении ни одного из принципов. Говорят: философия Платона, Декарта, Лейбница; но никогда не скажут: учение Аллана Кардека, к счастью; поскольку какой вес имело бы какое-то имя в таком серьёзном вопросе? У спиритизма есть помощники, имеющие вес в другом, и рядом с ними мы – лишь частички атомов.

ПАРИЖСКОЕ СПИРИТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО.

Посетитель. – У вас есть общество, которое занимается этими исследованиями; можно ли мне стать членом этого общества?

A.K. – Конечно же, нет, пока что; поскольку, если для того, чтобы быть принятым, вам не обязательно быть доктором спиритизма, то, по крайней мере, надо иметь идеи, более устоявшиеся, чем ваши. Так же, как общество не хочет, чтобы ему мешали в его исследованиях, оно не может допустить как тех, кто заставлял бы его тратить попусту время на элементарные вопросы, так и тех, кто, не являясь сочувствующими принципам и убеждениям спиритизма, вносил бы беспорядок неуместными спорами или противоречивым духом. Это научное общество, как многие ему подобные, оно занимается углублением различных граней спиритической науки и старается просвещаться; это центр, куда приходят сведения со всего мира, и где вырабатываются и координируются вопросы, имеющие отношение к прогрессу науки; но это не является школой или курсами по начальному образованию. Позже, когда ваши убеждения сформируются изучением, общество решит, можно ли вас принять в свои ряды. А пока вы сможете поприсутствовать на собраниях один-два раза как слушатель, при условии, что вы не будете делать никаких замечаний, чтобы никого не смущать, в противном же случае я, приведший вас сюда, буду вынужден выслушивать упрёки своих коллег, и тогда дверь общества будет навсегда закрыта для вас. Вы увидите там собрание людей серьёзных и досточтимых, большинство которых выделяются превосходством своих знаний и высоким социальным положением, и которые не потерпят того, что люди, которых общество хочет принять в свои ряды, отклонялись в чём бы то ни было от принятых условностей; поскольку, поверьте мне, оно не приглашает и не зовёт на свои сеансы первого встречного. Поскольку оно не осуществляет проявлений с целью удовлетворения простого любопытства, общество старательно избегает любопытных. Поэтому те, кто думает найти в нём нечто вроде развлечения или зрелища, будут разочарованы, и им лучше там не появляться. Вот почему общество отказывается принимать, даже в качестве простых слушателей, тех, кого оно не знает, или чьё враждебное отношение к спиритизму общеизвестно.

ЗАПРЕЩЕНИЕ СПИРИТИЗМА.

Посетитель. – Прошу вас, последний вопрос. У спиритизма сильные враги; не могут ли они запретить практику спиритизма и его общества, и этим остановить его распространение?

A.K. – Это было бы средством быстрейшего проигрыша партии, поскольку насилие является аргументом тех, кому нечего более сказать. Если спиритизм – это химера, то он сам падёт без какой-либо помощи извне; а если его преследуют, то значит, его боятся, а боятся лишь того, что серьёзно. Если это реальность, то он, как я уже говорил, в природе вещей, а законы природы невозможно отозвать одним росчерком пера.

Если бы спиритические проявления были привилегией одного человека, то одним лишь сомнением в этом человеке можно было бы положить конец проявлениям; к сожалению для противников, проявления не являются тайной ни для кого; нет ничего секретного, ничего оккультного, всё происходит при свете дня; проявления находятся в распоряжении всех, и ими может пользоваться как живущий во дворце, так и житель мансарды. Можно запретить их публичную практику; но мы точно знаем, что лучше всего они проявляются не на публике; а в узком кругу; таким образом, если каждый может быть медиумом, то кто может помешать семье в своём кругу, индивидууму в тишине своего кабинета, заключённому в своей камере иметь общение с Духами, без ведома и против воли полицейских агентов? Допустим даже, что какое-либо правительство достаточно сильно, чтобы помешать этому у себя, но кто может помешать этому у соседей, или во всём мире, поскольку нет ни одной страны на обоих континентах, где бы не были медиумы?

Впрочем, у спиритизма нет своего источника среди людей; это творение Духов, которых невозможно ни сжечь, ни бросить в тюрьму. Он состоит из индивидуального верования, а не верования обществ, которые нисколько здесь не нужны. Если бы можно было уничтожить все спиритические книги, то Духи надиктовали бы их снова.

Короче, спиритизм сегодня – это уже совершённый факт; он завоевал своё место в общественном мнении и среди философских учений; поэтому надо, чтобы те, которым это не подходит, заняли своё место стороннего наблюдателя, оставаясь совершенно свободными не касаться его.

БЕСЕДА ТРЕТЬЯ. - СВЯЩЕННИК.

Аббат. – Вы позволите мне, сударь, в свою очередь задать вам несколько вопросов?

A. K. – Охотно, сударь; но прежде, чем вам отвечать, я считаю полезным познакомить вас с той почвой, на которой я собираюсь поместить себя вместе с вами.

Прежде всего, я должен объявить вам, что не буду пытаться обращать вас в нашу веру. Если вы хотите узнать о ней в деталях, вы найдёте её в книгах, в которых она изложена; там вы сможете изучать её на своё усмотрение, и будете свободны принимать её или отвергать.

Спиритизм имеет своей целью сражаться с недоверием и его пагубными последствиями, давая очевидные доказательства существования души и будущей жизни; он обращается поэтому к тем, кто ни во что не верит или сомневается, и количество таких велико, вы это знаете; те, у кого есть религиозная вера, и которым этой веры достаточно, не нуждаются в нём. Тому, кто говорит: «Я верю в авторитет Церкви и придерживаюсь того, что она преподаёт, не ища ничего более», спиритизм отвечает, что никому не навязывается и не насилует ничьего убеждения.

Свобода совести – это следствие свободы мысли, что является одним из атрибутов человека; спиритизм противоречил бы своим принципам милосердия и терпимости, если бы не уважал её. В его глазах любое верование, если оно искренне и не наносит ущерба своему ближнему, достойно уважения, пусть даже оно ошибочно. Если бы кому-то взбрело в голову утверждать, например, что солнце крутится вокруг земли, мы бы ему сказали: Верьте в это, если вам нравится, поскольку это не помешает земле крутиться; но так же, как мы стараемся не насиловать вашей совести, не старайтесь и вы насиловать совесть других людей. Если из какого-либо верования, невинного в своей сути, вы делаете орудие преследования, оно становится вредным, и с ним можно и нужно бороться.

Такова, господин аббат, линия поведения, какой я придерживался с представителями различных культов, которые обращались ко мне. Если они спрашивали меня о некоторых пунктах учения, я давал им необходимые разъяснения, воздерживаясь от оспаривания определённых догм, к которым спиритизм не имеет отношения, и каждый оставался свободным в своих оценках; но я никогда не искал их в намерении пошатнуть веру посредством какого-либо давления. Кто приходит к нам как брат, принимается нами как брат; того, кто отталкивает нас, мы оставляем в покое. Это тот совет, который я постоянно даю спиритам, поскольку я никогда не оправдывал тех, кто присваивает себе миссию обращать духовенство в свою веру. Я всегда говорил им: Сейте в поле недоверчивых, поскольку именно там нам собирать большой урожай.

Спиритизм никому не навязывает себя, поскольку, как я уже говорил, уважает свободу совести; впрочем, он знает, что любое навязанное верование искусственно и даёт лишь видимость веры, но не искреннюю веру. Он выкладывает свои принципы на виду у всех с тем, чтобы каждый мог сформировать своё мнение со знанием дела. Принимающие их, священники или мирской люд, делают это свободно и потому, что находят их рациональными; но мы нисколько не обижаемся на тех, кто придерживается иного мнения. Если сегодня существует борьба между Церковью и спиритизмом, то мы с полным правом говорим, что не мы спровоцировали её.

Священник. – Если Церковь, видя появление нового учения, находит в нём принципы, которые, согласно её совести, она должна осудить, оспорите ли вы у неё право спорить о них и бороться против них, предостерегать верующих от того, что она считает ошибками?

A.K. – Никоим образом мы не оспариваем права, которое требуем для самих себя. Если она будет заключена в рамки спора, тем лучше; но почитайте большинство писаний, исходящих от её членов или опубликованных от имени религии, произносимые проповеди, вы там увидите оскорбления и клевету, переливающиеся через край со всех сторон, недостойно и зло обряженные принципы. Разве мы не слышали, как с высоких кафедр его сторонники квалифицировались как враги общества и общественного порядка? Те, кого он привёл к вере, преданные анафеме и отвергнутые Церковью по той лишь причине, что лучше быть неверующим, чем верить в Бога и в свою душу при помощи спиритизма? Разве не скорбели о них костры инквизиции? В некоторых местностях разве не отмечались случаи ненависти в отношении своих сограждан, вплоть до оскорблений и гонений их на улицах? Разве не предписывалось всем верующим сторониться их, как чумных, а домашним слугам наниматься к ним в услужение? Разве не добивались от жён расставаться с мужьями, а от мужей – с жёнами из-за спиритизма? Разве не заставляли служащих терять работу, разве не отбирали у рабочих трудовой хлеб, а у несчастных – хлеб милосердия только за то, что они были спиритами? Разве не высылали из хосписов даже слепых, потому что они не хотели отречься от своих верований? Скажите, господин аббат, вы это называете лояльными спорами? Разве спириты отвечали оскорблением на оскорбление, злом за зло? Нет. Они всему противопоставляли спокойствие и сдержанность. Общественное сознание уже отдало им должное в том, что они не были обидчиками.

Священник. – Всякий разумный человек сожалеет о своих эксцессах; но Церковь не может отвечать за злоупотребления, совершённые некоторыми их своих непросвещённых прихожан.

A.K. - Согласен ; но разве владыки Церкви – непросвещённые прихожане? Прочтите указ епископа Алжирского и некоторые другие предписания. Разве не епископ приказал сожжение на костре в Барселоне? Разве высшее духовенство не имеет всю полноту власти над своими подчинёнными? Поэтому если оно терпит недостойные проповеди с евангельской кафедры, если оно благоприятствует публикации клеветы и оскорблений в отношении целого класса своих граждан, если оно не противостоит преследованиям, совершавшимся во имя религии, значит, оно их одобряет.

Короче, Церковь, систематически отвергая спиритов, приходивших к ней, вынудила их замкнуться на самих себе; по природе и жестокости своих нападок Церковь расширила споры и перенесла их на новую почву. Спиритизм – это лишь простое философское учение; именно сама Церковь усилила его, представляя спиритизм грозным врагом; наконец, сама Церковь провозгласила его новой религией. Это была одна из неуклюжестей Церкви, но, похоже, страсть не имеет разума.

Вольнодумец. – Вы провозгласили свободу мысли и совести и заявили, что любое искреннее верование уважаемо. Материализм – это такое же верование, как и многие другие; почему бы ему не воспользоваться свободой, которую вы допускаете за другими?

A.K. – Конечно же, каждый волен верить в то, что ему нравится, или не верить ни во что, и мы тем более не простили бы какого-либо преследования того, кто верит в небытие после смерти, либо какого-нибудь религиозного раскольника. Борясь с материализмом, мы нападаем не на личностей, а на само учение, которое, будучи безобидным для общества, если оно заключается в глубинах сознания просвещённых людей, становится социальной раной, если становится всеобщим.

Верование в то, что после смерти для человека всё кончено, что любая солидарность заканчивается с жизнью, ведёт его к тому, чтобы считать обманом принесение в жертву теперешнее благополучие на пользу других; отсюда – правило: Каждый сам за себя во время жизни, поскольку после жизни ничего нет. Милосердие, братство, нравственность, одним словом, не имеют никакого основания, никакой причины на существование. Зачем себя стеснять, лишать чего-либо сегодня, когда, возможно, завтра нас больше не будет? Отрицание будущего, простое сомнение в будущей жизни – самые великие стимулы эгоизма, источника большинства зол человечества. Нужно иметь великую добродетель, чтобы остановиться на склоне порока и преступления, без какого-либо иного тормоза, кроме силы своей воли. Человеческое уважение может сдержать светского человека, но не того, для кого не существует боязни чужого мнения.

Верование в будущую жизнь, показывая непрерывность отношений между людьми, устанавливает солидарность, которая не останавливается перед могилой; таким образом, она меняет течение мыслей. Если это верование – лишь бесполезное пугало, оно временно; но поскольку его реальность – это факт, установленный опытом, мы просто обязаны распространять его и бороться с противоположным верованием, в интересах самого общественного порядка. Что и делает спиритизм; и он делает это с успехом, так как предоставляет доказательства, и в конечном итоге человеку больше по душе уверенность в жизни и в умении жить счастливо в лучшем мире, как вознаграждение за нищету здесь, чем уверенность, что умираешь навсегда. Мысль о конечном небытии, мысль о том, что твои дети и дорогие тебе создания потеряны безвозвратно, улыбается очень немногим, можете мне поверить; вот почему нападки на спиритизм во имя неверия имеют так мало успеха и ни на мгновение не поколебали его.

Священник. – Всему этому учит религия; пока что её хватало; поэтому нужно ли нам новое учение?

A.K. – Если религии хватает, почему же столько неверующих, говоря религиозным языком? Да, религия всему этому учит; она говорит нам, что нужно верить; но сколько людей не верят на слово! Спиритизм доказывает и показывает то, чему религия учит в теории. Кстати, откуда берутся эти доказательства? Это проявление Духов. Тогда вполне возможно, что Духи проявляются лишь с позволения Бога; и если Бог, в своём милосердии, посылает людям эту помощь, чтобы вытащить их из неверия, то было бы святотатством отвергать это.

Священник. – Однако вы не можете отрицать, что спиритизм не по всем пунктам согласуется с религией.

A.K. – Бог мой, господин аббат, вам это же скажут все религии: протестанты, евреи, мусульмане, а также католики.

Если бы спиритизм отрицал Бога, душу, её индивидуальность и бессмертие, будущие страдания и награды, свободную волю человека; если бы он преподавал, что каждый существует здесь лишь для самого себя и должен думать только о самом себе, он не только был бы против не только католической, но и всех религий мира; это было бы отрицание всех нравственных законов, основ человеческого общества. Но это далеко не так; Духи провозглашают Бога единым, в высшей степени справедливым и добрым; они говорят, что человек свободен и ответственен за свои поступки, он наказуем и вознаграждаем в соответствии с тем добром или злом, которое он совершил; они ставят евангельское милосердие превыше всех добродетелей, и возвышенное правило, преподанное Христом: Поступать с другими так, как мы хотели бы, чтобы поступали с нами. Не это ли основы религии? Они делают даже больше: они посвящают нас в тайны будущей жизни, которая для нас уже не что-то отвлечённое, а реальность, они сами приходят и описывают нам своё положение, говорят нам, как и почему они страдают или наслаждаются счастьем. Что здесь анти-религиозного? Разве не служит утешением уверенность в будущем, в том, что люди смогут вновь обрести любимых ими существ? Эта величественность духовной жизни, что является нашей сущностью, в сравнении с жалкими заботами земной жизни, разве не служит возвышению нашей души и побуждению к добру?

Священник. – Согласен, что в общих вопросах спиритизм соответствует великим истинам христианства; но так ли это с точки зрения догматов? Не противоречит ли он определённым принципам, которым нас учит Церковь?

A.K. – Спиритизм – это прежде всего наука, она не занимается догматическими вопросами. Эта наука имеет нравственные следствия, как все философские науки; хороши или дурны эти следствия? Об этом можно судить по общим принципам, о которых я вам уже напоминал. Некоторые особы недопоняли истинного характера спиритизма. Вопрос достаточно серьёзный и достоин некоторого развития.

Сначала допустим сравнение: электричество существует в природе, оно существовало во все времена, и во все времена производило действия, которые нам знакомы, но которых многие люди ещё не знают. Люди в своём неведении истинной причины объясняли эти действия более или менее странным образом. Открытие электричества и его свойств опрокинуло множество абсурдных теорий, пролив свет на одну из многих тайн природы. То, что сделали электричество и физические науки в целом для некоторых явлений, сделал спиритизм для явлений другого порядка.

Спиритизм основан на существовании невидимого мира, сформированного бестелесными существами, населяющими пространство и являющимися лишь душами тех, кто уже жил на земле или на других планетах, где они оставили свои материальные оболочки. Этим существам мы и даём имя Духов. Они постоянно окружают нас, оказывают на людей, без их на то ведома, большое влияние; они играют очень активную роль в нравственном мире и, в какой-то степени, в мире физическом. Значит, спиритизм существует в природе, и можно сказать, что, в некотором образе мышления, это одна из сил, как, с другой точки зрения, электричество, и гравитация, как иная сила. Явления, источником которых является невидимый мир, действительно, происходили во все времена; вот почему история всех народов упоминает о них. Но в своём неведении, как и в примере с электричеством, люди приписывали этим явлениям более или менее рациональные причины и уже под этим углом зрения давали свободный ход своему воображению.

Спиритизм, лучше изученный и наблюдаемый с тех пор, как получил широкое распространение, проливает свет на множество вопросов, до сей поры неразрешимых или плохо понятых. И его истинный характер – это характер науки, а не религии; доказательством тому служит то, что среди своих сторонников он насчитывает людей всех верований, которым не надо отказываться от своих убеждений: яростные католики, которые не уменьшили своих религиозных культовых практик, если их не отвергла Церковь, протестанты всех своих сект, иудеи, мусульмане, и вплоть до буддистов и сторонников браминов. Значит, спиритизм стоит на принципах, не зависимых от какого-либо догмата. Его нравственные следствия идут в ногу с христианством, поскольку христианство из всех учений является самым просвещённым и чистым, и именно поэтому изо всех религиозных сект мира христиане наиболее способны понимать его истинную суть. Можно ли ставить ему это в упрёк? Без сомнения, любой может создавать себе религию из своих мнений, толковать на свой лад известные религии, но от этого пункта до построения новой ещё очень далеко.

Священник. – Однако разве вы не вызываете Духов по религиозной формуле?

A.K. – Конечно, мы привносим религиозное чувство в вызывания на наших сеансах, но у нас нет никаких сакраментальных формул; для Духов мысль есть всё, а форма – ничто. Мы вызываем их во имя Бога, и знаем, что ничто в мире не происходит без его на то соизволения, и что если Бог не позволяет им приходить, они не придут; мы совершаем наши работы спокойно и сосредоточенно, поскольку это является условием, необходимым для наблюдений, и, во-вторых, потому что мы уважаем тех, кто уже не живёт на земле, каким бы счастливым или несчастным ни было его существование в мире Духов; мы призываем добрых Духов, поскольку, зная, что есть добрые и дурные Духи, мы стараемся, чтобы эти последние не приходили и обманным путём не примешивались к тому общению, которое мы получаем. Что это доказывает? Что мы не атеисты, но это нисколько не налагает на нас обязанность принадлежности к какой-нибудь религии.

Священник. – Ну, и что же говорят Духи насчёт религии? Добрые Духи должны наставлять, вести нас. Допустим, у меня нет никакой религии: я хочу выбрать какую-нибудь. Если я спрошу их: Что вы мне посоветуете – стать католиком, протестантом, англиканцем, квакером, иудеем, магометанином или мормоном, что они мне ответят?

A.K. – В религиях учитываются два пункта: общие принципы, присущие всем, и принципы, особенные для каждой. Первые – это те, о которых мы только что говорили; их провозглашают все Духи, любого ранга. Что касается вторых, то обычные Духи, не будучи дурными, могут иметь предпочтения, свои мнения; они могут хвалить ту или иную форму. А значит, они могут поощрять определённые практики, будь то своей личной убеждённостью, либо потому что сохранили идеи земной жизни, либо из осторожности, чтобы не вспугнуть боязливые сознания. К примеру, считаете ли вы, что какой-либо просвещённый Дух, пусть даже сам Фенелон, обращаясь к мусульманину, нетактично и напрямую скажет, что Магомет – обманщик, и будет проклят, если не станет христианином? Он поостережётся такого, поскольку его отвергнут.

Высшие Духи в целом, и если их не просят ни о чём специальном, не занимаются вопросами в деталях; они ограничиваются тем, что говорят: «Бог добр и справедлив; он хочет только добра; поэтому лучшая из религий – та, которая всему, что соотносится с добротой и справедливостью Божьей; которая даёт самую высокую, самую возвышенную идею о Боге и не принижает Его, одалживая Ему нечто из мелочей и страстей человечества; которая делает людей добрыми и добродетельными и учит их любить друг друга как братьев, которая осуждает любое зло, совершённое своему ближнему; которая не позволяет несправедливость к любой форме и под любым предлогом; которая не предписывает ничего, противного непреложным законам природы, поскольку Бог не может сам себе противоречить; это религия, чьи пасторы сами подают лучший пример доброты, милосердия и нравственности; это религия, лучше всех борется с эгоизмом и менее всего приветствует гордыню и тщеславие людей; наконец, это религия, во имя которой менее всего вершится зла, поскольку добрая религия не может быть предлогом для какого-либо зла: она не должна ему оставлять дверь открытой ни напрямую, ни через толкования. Смотрите, судите и выбирайте сами.

Священник. – Я полагаю, некоторые пункты католического учения должны оспариваться Духами, которых вы называете высшими; я даже допускаю, что эти пункты ошибочны; и если существуют, справедливо или нет, статьи веры для того, кто практикует их впоследствии, такое верование может ли быть, с точки зрения этих самых Духов, вредным для его спасения?

A.K. – Конечно нет, если это верование не отвращает его от того, чтобы делать добро, если она поощряет его на обратное; тогда как лучше всех обоснованное верование, очевидно, повредит ему, если является для него лишь возможностью вершить зло, быть немилосердным к своему ближнему; если она делает его чёрствым и эгоистичным, так как тогда он не будет действовать по законам Бога, а Бог видит мысль раньше действий. Кто осмелился бы поддерживать противоположное?

Считаете ли вы, к примеру, что человеку, который искренне поверил бы в Бога, и во имя Бога совершил бы бесчеловечные действия или действия, противоречащие милосердию, его вера была бы выгодна? Разве он не будет тем более виновен, чем более просвещён он будет?

Священник. – Таким образом, яростный католик, скрупулёзно исполняющий долг перед своим культом, не осуждается Духами?

A. K. – Нет, если для него это вопрос совести, и если он делает это искренне; да, осуждается, и тысячу раз, если он это делает из лицемерия, и его набожность лишь внешняя.

Высшие Духи, какой бы природы они ни были, те, у кого миссией является прогресс человечества, восстают против любых злоупотреблений, могущих задержать этот прогресс, какими бы ни были личности или общественные классы, пользующиеся этим. И вы не можете отрицать, что религия всегда была свободна от подобных злоупотреблений; хоть среди духовенства есть те, кто выполняет свою миссию с преданностью христианина, который делает её великой, прекрасной и уважаемой, вы согласитесь, что не все и не всегда понимали святость своего сана. Духи клеймят зло везде, где находят его; сигнализировать о злоупотреблениях религии – разве значит, нападать на неё? У неё нет более сильных врагов, чем те, кто защищает их, поскольку эти злоупотребления рождают мысль о том, что что-нибудь лучшее может заменить религию. Если бы религии угрожала какая-либо опасность, то надо было бы обижаться на тех, кто придаёт ей ложные идеи, делая её ареной человеческих страстей, и кто использует её на корысть своим амбициям.

Священник. – Вы говорите, что спиритизм не оспаривает догмы, однако он допускает определённые пункты, с которыми борется Церковь, такими как, например, реинкарнация (перевоплощение), присутствие человека на земле до появления Адама; он отрицает вечность мучений, существование демонов, чистилище, огонь ада.

A.K. – По этим пунктам споры шли и идут с давних времён, и не спиритизм поставил их под вопрос; это мнения, которые даже оспариваются теологией, и которые рассудит будущее. Надо всеми ими господствует великий принцип: практика добра, что является высшим законом, условие sine qua non нашего будущего, так как нам доказывает это состояние Духов, общающихся с нами. В ожидании времени, когда свет прольётся на эти вопросы, верьте, если хотите, в языки пламени и материальные пытки, если это не даёт вам вершить зло: это не сделает их более реальными, если их не существует. Верьте, если вам нравится, в то, что у нас есть лишь телесное существование: это не помешает вам вновь рождаться здесь или в другом месте, если это должно быть, и будет независимо от вас; верьте, что мир был сотворён за шесть раз по двадцать четыре часа, если таково ваше мнение: это не помешает земле носить в себе записанными в своих геологических пластах доказательство обратного; верьте, если хотите, что Джошуа остановил ход солнца: это не помешает земле вертеться; верьте, что человек появился на земле лишь 6 000 лет тому назад: это не помешает фактам показывать невозможность этого. А что вы скажете, если в один прекрасный день эта неумолимая геология предоставит вам неоспоримые доказательства предшествования человека, как она уже доказывала столько различных фактов? Поэтому верьте во всё, что пожелаете, даже в дьявола, если это верование может сделать вас добрым, человечным и милосердным по отношению к себе подобным. Спиритизм, как нравственное учение, навязывает лишь одно: необходимость делать добро и не делать зла. Это наука наблюдения, которая, повторюсь, имеет свои нравственные следствия, и эти следствия являются подтверждением и доказательством великих принципов религии; что же касается вторичных вопросов, то она оставляет их на совести каждого из нас.

Заметьте, сударь, что спиритизм в принципе не оспаривает не некоторые из пунктов расхождения между нами, о которых вы говорили. Если бы вы читали то, что я об этом писал, вы бы увидели, что спиритизм ограничивается лишь тем, что даёт им более логичное и рациональное определение, чем то, которое дают им обычно. Так, например, он не отрицает чистилища; напротив, он показывает его необходимость и справедливость; но он делает больше – он даёт ему определение. Ад был описан как огромная печь; но разве так понимает его высокая теология? Конечно же, нет; она чётко говорит, что это образное выражение; что всепоглощающий огонь – это нравственный огонь, символ самых больших страданий.

Что касается вечности наказания, если можно было бы обратиться к голосованию, чтобы узнать глубоко внутреннее мнение всех людей, которые в состоянии размышлять и понимать, даже среди самых религиозно настроенных, то мы бы увидели, на чьей стороне большинство, поскольку мысль о вечности наказаний – это отрицание бесконечного милосердия Божьего.

Вот, кстати, что говорит по этому поводу спиритическое учение: Продолжительность наказания зависит от улучшения виновного Духа. Никакое осуждение на определённое время не произносится против него. Чтобы положить конец страданиям, Бог лишь требует раскаяния, искупления и исправления, одним словом, серьёзного, эффективного улучшения и искреннего возвращения к добру. Таким образом, является судьёй своей собственной участи; он может продлить страдания своим упорством во зле, смягчить их или сократить своими усилиями в совершении добра.

Продолжительность наказания зависит от раскаяния, и из этого следует, что виновный Дух, который никогда не раскаялся бы и не стал лучше, всегда бы испытывал страдания, и что для него наказание было бы вечным. Вечность наказания, значит, должна пониматься в смысле относительном, а не буквально.

Условие, присущее более низкому уровню Духов – это не видеть конца своему положению и полагать, что они будут страдать вечно; для них это является наказанием. Но как только душа открывается для раскаяния, Бог даёт возможность им увидеть луч надежды.

Конечное же, это учение более соответствует справедливости Божьей, которая наказывает, пока Дух упорствует во зле, и оказывает милость, когда Дух встаёт на правильный путь. Кто это придумал? Разве мы? Нет; это наставления Духов, и они доказывают это примерами, ежедневно встающими перед нашими глазами.

Поэтому Духи не отрицают будущие наказания, поскольку описывают свои собственные страдания; и эти картины трогают нас сильнее, чем картины вечного огня, потому что здесь всё совершенно логично. Люди понимают, что это возможно, что так и должно быть, что подобная ситуация – это естественное следствие вещей; это может быть принято философом-мыслителем, поскольку ничто здесь не противоречит разуму. Вот почему спиритические верования привели к добру множество людей, даже материалистов, которых совершенно не смущал страх перед адским пламенем, таким, как его описывают.

Священник. – Допуская своё умозаключение, не считаете ли вы, что обычному человеку нужны более впечатляющие образы, чем какая-то философия, которую он не понимает?

A.K. – Это заблуждение делало многих материалистами, или, по крайне мере, отвращало людей от религии. Настаёт момент, когда эти образы уже не впечатляют, и тогда люди, не вдаваясь глубоко в детали, вместо того, чтобы отвергнуть какую-то часть, отвергают целое, говоря: Если мне преподавали как непреложную истину явно ложное положение, если выдавали внешний образ, облик за реальность, кто мне скажет, что оставшаяся часть более правдива? Если же, напротив, здравый смысл растёт и ничего не отвергает, то вера укрепляется. Религия всегда выиграет, если будет следовать за прогрессом идей; если когда-либо она приблизится к своему концу, значит, люди её опередили в развитии, и она останется позади. Считать, что сегодня можно вести людей с помощью страха перед демоном и вечными муками, значит, ошибиться эпохой.

Священник. – Действительно, Церковь сегодня признаёт, что материальный ад – это образное выражение; но это не исключает существование демонов; без них как объяснить влияние зла, не могущее идти от Бога?

A.K. – Спиритизм не признаёт демонов в обычном смысле этого слова, но допускает существование дурных Духов, которые не лучше демонов, и которые вершат столько же зла, порождая дурные мысли; однако, он говорит, что это не какие-то отдельные существа, созданные для зла и постоянно преданные злу, нечто вроде парий Творения и палачей человечества; Это отставшие в развитии существа, ещё несовершенные, но которым Бог оставляет будущее. Спиритизм в этом согласен с Греко-католической Церковью, которая признаёт преобразование Сатаны, как намёк на улучшение дурных Духов. Заметьте ещё, что слово демон навязывает мысль о дурных Духах лишь с точки зрения современного восприятия, придаваемого ему, поскольку греческое слово daimôn (дэмон) означает гениальность, разум. Поэтому допускать общение дурных Духов означает в принципе признавать реальность проявлений. Надо знать, одни ли они общаются, как это утверждает Церковь, чтобы мотивировать запрет на общение с Духами. Здесь мы призываем здравый смысл и факты. Если Духи, какие бы они ни были, общаются между собой, то это лишь с дозволения Божьего: можно ли понять, что Он дозволил это лишь дурным Духам? Каким образом? В то время, как Он оставил бы им полную свободу приходить и обманывать людей, он запретил бы добрым Духам противостоять дурным, нейтрализовать их порочные учения? Верить в это не значит ли ставить под сомнение Его могущество и Его доброту и делать из Сатаны соперника Божества? Библия, Евангелие, Отцы Церкви целиком признают возможность общения с невидимым миром, и добрые Духи не исключены из этого мира; почему бы им быть исключёнными сегодня? Впрочем, Церковь, допуская подлинность некоторых проявлений и общения святых, исключает тем самым саму идею возможности общения лишь с дурными Духами. Конечно, когда общения содержат лишь добрые вещи, когда в нём проповедуют лишь самую чистую, самую возвышенную евангельскую мораль, самоотречение, бескорыстие и любовь к ближнему; когда в общении клеймят зло, какими бы красками оно не прикрывалось, разумно ли верить, что таким образом дурной Дух ведёт с вами беседу?

Священник. – Евангелие учит нас, что ангел мрака или Сатана принимает обличие ангела света, чтобы соблазнять людей.

A.K. – Сатана, по мнению спиритизма и мнению многих христианских философов – существо абсолютно не реальное; это олицетворение зла, как ранее Сатурн был олицетворением времени. Церковь буквально понимает этот аллегорический образ; но это уже проблема мнений, о которой мы не будем сегодня спорить. Допустим на мгновение, что Сатана реален; Церковь, преувеличивая его силу в своём желании напугать, приходит к обратному результату, то есть, к разрушению не только любого страха, но и любого верования в его личность, как гласит пословица: «Кто хочет доказать слишком много, не доказывает ничего». Церковь представляет его чрезвычайно хитрым, ловким и коварным, а в вопросе о спиритизме она заставляет его играть роль неумелого глупца.

Поскольку цель Сатаны – пополнять ад своими жертвами и отбирать души у Бога, мы понимаем, что он обращается к добрым, чтобы привести их ко злу, и для этого он принимает обличие, согласно очень красивой аллегории, в ангела света, то есть, становится лицемером, симулируя добродетель; но чтобы он упускал жертвы, которые уже у него в когтях, этого понять невозможно. Те, кто не верит ни в Бога, и в душу, кто презирает молитву и погружён в порок, находятся уже в его распоряжении; ему лишь остаётся слегка подтолкнуть их в трясину; и потому пробуждать их желание вернуться к Богу, молиться Ему, подчиняться Его воле, ободрять их отречение от зла, показывая им блаженство избранных и жалкую участь, ожидающую злых людей, было бы действием глупца, более тупоумным, чем если бы он выпустил птиц на свободу из клетки с мыслью затем вновь поймать их.

Итак, в учении об исключительном общении демонов есть противоречие, которое поражает любого здравомыслящего человека; вот почему никому и никогда не убедить людей, что Духи, приводящие к Богу тех, кто его отвергал, или тех, которые вершили зло, которые утешают скорбящих, придают силы и мужества слабым; которые высотой своего учения возвышают душу над материальной жизнью, являются опорой Сатаны, и поэтому надо запретить любые отношения с невидимым миром.

Священник. – Если Церковь запрещает общение с Духами умерших, то потому, что оно противно религии, как формально осуждённое Евангелием и Моисеем. Моисей, провозгласив смертную казнь за подобные практики, доказывает, насколько оно наказуемо в глазах Бога.

A.K. – Прошу прощения, но этого запрета нет нигде в Евангелии; оно есть только в Моисеевом законе. Значит, речь идёт о том, чтобы знать, ставит ли Церковь Моисеев закон превыше закона евангельского, другими словами, является ли Церковь больше иудейской, чем христианской. И даже стоит заметить, что из всех религий лишь иудейская менее всего противостояла спиритизму и против вызываний Духов не взывала к Моисееву закону, на который опираются христианские секты. Если библейские предписания являются кодексом христианской веры, зачем запрещать чтение Библии? Что бы вы сказали, если бы гражданину запретили изучать кодекс законов его страны?

Запрет, наложенный Моисеем, имел свою причину, поскольку древнееврейский законодатель хотел, чтобы его народ покончил с обычаями, почерпнутыми у египтян, и что тем обычаем, о котором идёт здесь речь, был поводом для частых злоупотреблений. Тогда не вызывали мёртвых с уважением и любовью к ним, или с чувством набожности; это было средством прорицания, предметом постыдной спекуляции, используемого шарлатанами суеверия; поэтому Моисей был прав, запрещая всё это. Если он провозгласил строгое наказание за подобное злоупотребление, то лишь потому, что нужны были суровые меры, чтобы править этим недисциплинированным народом; а также в его законодательстве щедро практиковалась смертная казнь. Весьма ошибочно опираться на строгость наказания, чтобы доказать степень виновности вызывания умерших.

Если запрет на вызывание умерших идёт от самого Бога, как на то претендует Церковь, это должен быть Бог, который издал смертную казнь для преступников. Значит, наказание имеет причину, настолько же священную, как и запрет; почему бы её не сохранить? Моисей обнародовал все законы во имя Божье и по Его распоряжению. Если верить, что Бог является их автором, то почему они более не соблюдаются? Если Моисеев закон для Церкви является статьёй веры по одному пункту, почему он не является такой же статьёй для всех пунктов? Почему надо прибегать к нему в том, в чём есть нужда, и отвергать его в том, что не подходит? Почему бы не следовать всем предписаниям, в том числе и обрезанию, которое испытал Иисус, и которое не было отменено?

В Моисеевом законе было две части: 1. Закон Божий, изложенный в скрижалях на горе Синай; этот закон остался, потому что является божественным, и Христос лишь развил его; 2. Гражданский или дисциплинарный закон, соответствовавший нравам того времени, который Христос упразднил.

Сегодня обстоятельства уже не те, и запрет Моисея не имеет более мотивов. Впрочем, если Церковь запрещает вызывать Духов, может ли она запретить кому-либо из них придти без вызова? Не видим ли мы каждый день личностей, которые никогда не занимались спиритизмом, не видели ли мы намного раньше поднятого вопроса проявления различных жанров?

Другое противоречие, если Моисей запретил вызывать Духов умерших, то значит, эти Духи могут приходить, иначе его запрет был бы бесполезен. Если они могли приходить в его время, то и сегодня они это могут; если это Духи умерших, то не обязательно это исключительно демоны. Прежде всего, надо быть логичным.

Священник. – Церковь не отрицает, что добрые Духи могут общаться, поскольку она признаёт явления святых; но она не может считать добрыми тех, кто противоречит её нерушимым принципам. Духи обучают будущим наказаниям и вознаграждениям, но не так, как она; только она одна может судить их учение и отделять добрых от дурных.

A.K. – Это ещё большой вопрос. Галилей был обвинён в ереси и в том, что одержим бесами, поскольку он открыл закон природы, доказывавший заблуждение того верования, которое считали неуязвимым; его осудили и отлучили от церкви. Если бы Духи в изобилии по всем пунктам отвечали лишь в направлении исключительно Церкви, если бы они не провозгласили свободу совести и не осудили некоторые злоупотребления, они были бы желанны, и их не квалифицировали бы как демонов.

Такова также причина, по которой все религии, от мусульман до католиков, считая, что обладают исключительными правами на абсолютную истину, рассматривают как творение демона любое учение, которое не совпадает полностью с их точкой зрения. И Духи приходят не отвергать религию, но как Галилей, открывать новые законы природы. Если некоторые пункты религий от этого страдают, то, кА и верование в движение солнца, они находятся в противоречии с этими законами. Вопрос в том, чтобы знать, может ли одна статья веры аннулировать закон природы, являющейся творением Божьим: и, как не известный ещё закон, не является ли он менее мудрым в толковании догмата в сторону закона, вместо того, чтобы приписывать его демону.

Священник. – Перейдём к вопросу о демонах; я знаю, что он по-разному толкуется теологами; но система перевоплощения кажется мне более трудной для согласования догматов, поскольку это не что иное, как обновлённый метампсихоз Пифагора.

A.K. – Не время поднимать вопрос, который потребовал бы долгого развития; вы найдёте его в Книге Духов и в Нравственности Евангелия в толковании спиритизма[3], поэтому я ограничусь лишь двумя словами.

Метампсихоз Древних состоял в трансмиграции души человека в животных, что предполагало деградацию. В конце концов, это учение не было тем, во что обычно верят. Трансмиграция в животных рассматривалась не как условие, присущее природе человеческой души, а как временное наказание; именно так души убийц входили в тела хищных животных, чтобы там получить своё наказание; души развратников – в свиней и кабанов; души непостоянных и ветреников – в птиц; души ленивых и невежественных – в речных и морских животных. Спустя несколько тысячелетий, в зависимости от виновности, пребывания в такого рода тюрьме душа возвращалась в человечество. Таким образом, перевоплощение в животное не было абсолютным условием, оно смешивалось, как мы видим, с воплощением человеческим, и тому доказательство, что наказание робких мужчин состояло в переходе в тела женщин, выставленных на позор и оскорбления[4]. Это было чем-то ужасным для простых людей, и несколько статей веры для философов. Так же говорят детям: «Если будете плохими, вас съест волк». Древние говорили преступникам: «Вы станете волками». Сегодня говорят им: «Вас заберёт дьявол с собой в ад».

Множественность существований, согласно спиритизму, существенно отличается от метампсихоза в том, что не допускает воплощения души в животных, даже как наказание. Духи учат, что душа не возвращается назад, она постоянно прогрессирует. Её различные телесные существования происходят в человечестве; каждое существование для души – это шаг вперёд на пути интеллектуального и нравственного прогресса. Если душа не может достичь полного развития за одно существование, часто обрываемое случайными причинами, Бог позволяет ей продолжить в новом воплощении свою задачу, которую она не смогла закончить, или начать снова, если она плохо выполнена. Искупление в телесной жизни состоит из треволнений, которые душа переживает.

Что касается вопроса о том, противоречит или не противоречит множественность существований определённым догматам Церкви, то я ограничусь следующим:

Одно из двух – либо перевоплощение существует, либо не существует; если он существует, то согласно законам природы. Чтобы доказать, что его не существует, надо было бы доказать, что оно противно не догматам, а этим законам, и что можно было бы найти что-то другое, которое объяснило бы более ясно и логично вопросы, которые лишь оно может разрешить.

В конце концов, легко доказать, что определённые догматы находят там рациональное одобрение, которое заставляет принимать их теми, кто вначале отвергал их из-за недопонимания. Поэтому здесь речь идёт не о разрушении, а о толковании; что и произойдёт позже в силу обстоятельств. Те, кто не захочет принять толкование, будут совершенно свободны, так же, как и сегодня, верить в то, что вертится именно солнце. Идея множественности существований распространяется с удивительной быстротой по причине своей чрезвычайной логики и соответствия со справедливостью Божьей. Когда она будет признана в качестве естественной истины и принята всеми, что будет делать Церковь?

Короче, перевоплощение – это не система, придуманная для потребностей причины или личного мнения; это является фактом или не является им. Если доказано, что существующие определённые вещи материально невозможны без перевоплощения, то надо допустить, что они являются фактом перевоплощения; значит, если оно в природе вещей, оно не может быть аннулировано противоположным мнением.

Священник. – Те, кто не верит в Духов и их появления, являются ли, по словам Духов, обделёнными в будущей жизни?

A.K. – Если бы это верование было необходимо для спасения людей, кем бы стали те, кто самого существования мира даже не имели его, и те, кто также долгое время будут умирать без него? Может ли Бог закрыть перед ними дверь в будущее? Нет; Духи, обучающие нас, более логичны; они говорят нам: Бог в высшей степени справедлив и добр, и не делает будущую участь человека зависящей от условий, не зависящих от его воли; они не говорят: Вне спиритизма нет спасения, но, как Христос, говорят: Вне милосердия нет спасения.

Священник. – Тогда позвольте мне сказать, что если Духи учат лишь нравственным принципам, которые мы находим в Евангелии, то я не вижу, в чём может быть польза спиритизма, поскольку мы могли и раньше заниматься своим спасением, и сейчас можем им заниматься без него. Другое дело, если бы Духи учили нас каким-либо великим истинам, некоторым из тех принципов, которые меняют лицо мира, как это сделал Христос. По крайней мере, Христос был один, его учение было уникальным, тогда как Духов тысячи, и все друг другу противоречат; одни говорят – белое, другие – чёрное; откуда следует, что с самого начала их сторонники уже образуют различные секты. Не было бы лучше оставить Духов в покое и придерживаться того, что уже у нас есть?

A.K. – Вы ошибаетесь, сударь, не желая выходить из своей точки зрения, и считая Церковь единственным критерием человеческих знаний. Если Христос говорил истину, спиритизм не мог говорить что-либо иное, и вместо того, чтобы бросать в него камни, вы должны были бы принять его как сильного помощника, пришедшего подтвердить всеми голосами загробного мира фундаментальные истины религии, в которых недоверие пробило бреши. Когда материализм борется со спиритизмом, это ещё понятно; но когда Церковь объединяется с материализмом против него, это уже немыслимо. И уж абсолютно непоследовательным является то, что Церковь квалифицирует как демоническое учение, которое опирается на тот же авторитет, что и она, и которое провозглашает божественную миссию основателя христианства.

Но разве Христос всё сказал? Мог ли он всё открыть? Нет, поскольку он сам говорит: «Я мог бы ещё много что вам сказать, но вы не поймёте, поэтому я говорю вам притчами». Спиритизм пришёл сегодня, когда человек созрел для понимания его, чтобы дополнить и объяснить то, чего Христос намеренно лишь коснулся, или о чём говорил в аллегорической форме. Без сомнения, вы скажете, что труд подобного объяснения принадлежит Церкви. Но какой именно? Римской, греческой или протестантской? Поскольку они не согласны между собой, то каждый объяснял бы на свой лад и требовал бы себе эту привилегию. Где та церковь, которая объединит все инакомыслящие культы? Бог, который мудр, предвидя, что люди станут примешивать сюда свои страсти и предрассудки, не захотел доверить им труда этого нового откровения; он дал это поручение Духам, своим посланникам, которые провозглашают это учение во всех точках планеты, и вне какого-либо отдельного культа, чтобы оно могло быть полезным всем, и чтобы никто не повернул его на свою личную корысть.

С другой стороны, разве не свернули различные христианские культы с пути, намеченного Христом? Разве его нравственные наставления старательно соблюдаются? Разве не подвергли пыткам его слова, чтобы сделать из них опору для амбиций и страстей человеческих, в то время, когда они подлежат осуждению? Поэтому спиритизм, через голоса Духов, посланных Богом, напоминает тем, кто отдалился, о строгом соблюдении Христовых наставлений; не это ли в особенности является тем последним мотивом, по которому спиритизм квалифицируют сатанинским творением?

И вы заблуждаетесь, когда называете сектами некоторые расхождения во мнениях, которые касаются спиритических феноменов. Не удивительно, что при зарождении науки, когда наблюдения ещё далеко не полные, возникают противоречивые теории, но эти теории покоятся на деталях, а не на фундаментальном принципе. Они могут создавать школы, которые объясняют некоторые факты на свой лад, но это не более секты, чем различные системы, которые разделяют наши учёные в отношении точных наук: в медицине, в физике и т.д. Поэтому вычеркните слово секта, которое совершенно несвойственно для того случая, о котором идёт речь. Кстати, разве с самого начала само христианство не породило множество сект? Почему слово Христа не было достаточно сильным, чтобы заставить замолчать все споры? Почему это слово подвержено толкованиям, которые и сегодня разделяют христиане различных церквей, претендующих на исключительное обладание истиной, необходимой для спасения, сердечно друг друга ненавидящих и предающих друг друга анафеме во имя их божественного Учителя, который проповедовал лишь любовь и милосердие? Людская слабость, скажете вы? Пусть так; почему же вы хотите, чтобы спиритизм вдруг победил эту слабость и преобразовал человечество как по волшебству?

Подхожу к вопросу о пользе спиритизма. Вы говорите, что спиритизм нас ничему новому не учит; это не так: он учит многому тех, кто не останавливается на поверхности. Он заменил правилом: Вне милосердия нет спасения, которое объединяет людей, правило: Вне Церкви нет спасения, которое разделяет их, и этим обозначил начало новой эры человечества.

Вы говорите, что могли бы обойтись без него; согласен; как можно было обойтись без множества научных открытий. Люди себя прекрасно чувствовали до открытия всех новых планет; до вычисления дат затмений; до познания микроскопического мира и сотни других вещей; крестьянину, чтобы жить и выращивать зерно, не нужно было знать, что такое комета, однако никто не отрицает, что все эти вещи расширяют круг мыслей и идей и дают нам глубже проникать в законы природы. А мир Духов – это один из этих законов, с которым нас знакомит спиритизм; он учит нас влиянию, которое он оказывает на мир телесный; даже если допустить, что этим и ограничивается его польза, не было бы уже этого достаточно для откровения такой силы?

Рассмотрим теперь его нравственное влияние. Допустим, что он абсолютно ничему новому в этом отношении нас не учит; кто самый большой враг религии? Материализм, поскольку материализм ни во что не верит; а спиритизм – это отрицание материализма, у которого больше нет причин существовать. И не с помощью рассуждений; не с помощью слепой веры, которая говорит, материалисту, что ничего не заканчивается со смертью тела; а с помощью фактов; ему их показывают, заставляют коснуться их пальцем, увидеть своими глазами. Разве в этом не состоит небольшая услуга, которую спиритизм оказывает человечеству, религии? Но и это ещё не всё: уверенность в будущей жизни, живые образы тех, кто предшествовал нам, показывает необходимость совершения добра и неизбежные последствия зла. Вот почему, не являясь религией, он в основном несёт в себе религиозные идеи; он развивает их перед теми, кто не обладает ими, укрепляя их перед теми, кто в сомнении. Религия находит в нём опору, и не для людей с узким мировоззрением, смотрящим на религию как на учение о вечном огне ада, скорее буквально, чем разумом, а для тех, кто рассматривает религию в соответствии с величием Божьим.

Одним словом, спиритизм взращивает и возвышает идеи; он борется против злоупотреблений эгоизма, жадности, амбиций; но кто бы осмелился защищать их и объявить себя чемпионом в этом? Если он необходим для спасения, он облегчает его, укрепляя нас на пути добра. Какой здравомыслящий человек осмелился бы сказать, что недостаток веры более наказуем в глазах Божьих, чем атеизм и материализм? Я чётко ставлю следующие вопросы перед всеми теми, кто борется со спиритизмом в отношении религиозных последствий:

1° Какое зло, разделяемое в будущей жизни, большее – того, кто ни во что не верит, или того, кто, веря в общие истины, не допускает определённых частей догмата?

2° Одинаково ли осуждают протестанта и раскольника, как атеиста и материалиста?

3° Менее ли уверен в своём спасении тот, кто не является правоверным в строгом значении слова, но делает добро, как может, кто добр и снисходителен к своему ближнему, лоялен в своих общественных взаимоотношениях, чем тот, кто верит во всё, но сам жесток, эгоистичен, и которому не хватает милосердия?

4° Что более достойно в глазах Божьих – практика христианских добродетелей без обязательств православия или практика этих последних без практики нравственности?

Я ответил, господин аббат, на вопросы и возражения, которые вы мне адресовали, но, как я уже говорил вначале, без каких-либо намерений привести вас к нашим идеям и изменить ваши убеждения, ограничившись тем, что представил вам на обозрение спиритизм с его истинной точки зрения. Если бы вы не пришли, я бы не стал вас искать. Этим я не хочу сказать, что мы пренебрегли бы приобщением вас к нашим принципам, если бы это случилось; ни в коем случае; напротив, мы счастливы всем тем приобретениям, что мы делаем, и которые тем более ценны для нас, поскольку они свободны и добровольны. Мы не только не имеем права принуждать кого-либо к чему бы то ни было, но мы даже поостережёмся будоражить сознание тех, кто, имея удовлетворяющие их верования, не приходят к нам по своей воле.

 

 

Мы говорили, что лучшее средство познать спиритизм – это предварительно изучить его теорию; факты затем придут естественным путём, и вы их поймёте, каким бы ни был порядок, в котором их вам предоставят обстоятельства. Наши публикации имеют своей целью улучшение этого познания; и поэтому мы советуем вам изучать его в следующем порядке.

Первым чтением должно быть чтение того резюме, которое представляет единое целое и основные пункты этой науки; с этим вы уже можете составить себе представление и убедиться, что в спиритизме действительно есть что-то серьёзное. В этом кратком изложении мы стремились обозначить точки, которые должны привлечь ваше пристальное внимание наблюдателя. Незнание фундаментальных принципов – это причина ложных оценок большинства тех, кто судит то, чего не понимает, или судит предвзято.

Если это первое изложение придаёт вам желания узнать больше, то вы прочтёте Книгу Духов, где полностью раскрываются принципы учения; затем – Книга Медиумов как экспериментальная часть учения, призванная служить руководством тем, кто хочет действовать самостоятельно, и тем, кто хочет разобраться в феноменах. Затем идут различные произведения, где раскрываются приложения и последствия учения, такие как: Евангелие в толковании спиритизма, Рай и Ад, и т.д.

Спиритический Журнал является, в некотором роде, курсом приложения с помощью многочисленных примеров и развития тем, которые он содержит, в теоретической и практической частях учения.

Серьёзным личностям, которые прошли предварительное обучение, мы с удовольствием будем давать устные разъяснения, необходимые для тех пунктов учения, которые ещё не совсем понятны.

ГЛАВА II - ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ПОНЯТИЯ О СПИРИТИЗМЕ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ.

1. Ошибкой будет считать, что достаточно некоторым неверующим увидеть необычные феномены, чтобы переубедиться. Те, кто не допускает существования души или Духа в человеке, не могут допустить этого и вне его; и поэтому, отрицая причину, они отрицают следствие. Почти всегда они приходят уже с предвзятыми мыслями и духом отрицания, что отклоняет их от серьёзного и беспристрастного исследования; они задают вопросы и выдвигают возражения, на которые невозможно сразу же ответить исчерпывающе, поскольку для каждого потребовалось бы провести целый курс лекций с самого начала. Результатом предварительного изучения является ответ заранее на возражения, большинство которых основано на незнании причины феноменов и условий, в которых они создаются.

2. Те, кто не знаком со спиритизмом, представляют себе, что спиритические феномены ставятся, как опыты по физике или химии. Отсюда и их претензии подчинить их своей воле, и их отказ поставить себя в условия, необходимые для исследования. Не допуская в принципе существования и вмешательства Духов, или, по крайней мере, не зная ни их природы, ни способов действия, они поступают так, как если бы работали с необработанной материей; и если они не получают того, чего они требовали, они заключают, что Духов не существует.

Поставив себя на другую точку зрения, они поймут, что Духи – это души умерших, что мы после смерти будем теми же Духами, и будем мало расположенными, в качестве Духов, служить игрушкой, чтобы удовлетворять фантазиям любопытствующих.

3. Хоть определённые феномены могут быть вызваны по той причине, что исходят от свободных разумных существ, они никогда не бывают в абсолютном распоряжении кого бы то ни было, и тот, кто заявляет, что может получать их по своей воле, доказывает либо своё невежество, либо своё лицемерие. Их надо ожидать, ловить на лету, и часто в момент, когда менее всего ждёшь, представляются самые интересные и убедительные факты. Поэтому тот, кто действительно серьёзно хочет обучаться, должен, как и в любом деле, запастись терпением, настойчивостью и делать всё необходимое для учёбы, иначе лучше этим не заниматься вовсе.

4. Сеансы, где занимаются спиритическими проявлениями, не всегда имеют хорошие условия для получения удовлетворительных результатов или для переубеждения: случается даже, надо это отметить, что оттуда неверующие выходят ещё менее убеждёнными, чем при входе, возражая тем, кто говорит о серьёзном характере спиритизма, что они были свидетелями смешных вещей. Они не более логичны, чем тот, кто судит об искусстве по эскизам какого-либо школьника, или по карикатуре, или по пародии трагедии. У спиритизма тоже есть свои ученики, и тот, кто обучается, не черпает сведения лишь из одного источника; только исследованием и сравнением он может установить правильное суждение.

5. Легкомысленные сеансы имеют очень серьёзное препятствие для новичков, присутствующих на них, поскольку такие сеансы дают ложное представление о характере спиритизма. Присутствовавшие лишь на подобных сеансах не смогли бы принимать всерьёз те вещи, с которыми поверхностно работали те, кто считает себя адептами спиритизма. Предварительное изучение научит их судить об истинном характере того, что они видят, и отличать хорошее от дурного.

6. То же умозаключение касается тех, кто судит о спиритизме по некоторым эксцентричным произведениям, которые могут дать лишь неполное и поверхностное понятие. Серьёзный спиритизм не более ответственен за тех, кто плохо его понимает или искажает его практику, чем поэзия за тех, кто пишет дурные стихи. Досадно, говорят многие, что существуют подобные произведения, так как они наносят ущерб истинной науке. Без сомнения, предпочтительнее было бы иметь лишь хорошие книги; но самый большой ущерб – от тех, кто не даёт себе труда всё как следует изучить. Впрочем, всё искусство, все науки грешат именно этим; разве не существует абсурдных и полных ошибок сочинений по самым серьёзным вещам? Почему в этом отношении спиритизм должен иметь привилегии, особенно в его начале? Если бы критикующие его не судили лишь по внешнему виду, они бы узнали, что он допускает и что отбрасывает, и не приписывали бы ему того, что он отвергает в силу своего разума и опыта.

О ДУХАХ.

7. Духи вовсе не являются, как их часто представляют, отдельными существами в Творении; это души живших ранее на земле или в иных мирах, освобождённые от своих телесных оболочек. Тот, кто допускает существование души, переживающей тело, тем самым допускает существование Духов; отрицать Духов значило бы отрицать душу.

8. Обычно о состоянии Духов складывается весьма ложное представление; Это совсем не какие-то смутные и неопределённые существа, это не языки каких-то бродячих огней, это не призраки, как в сказках о привидениях. Это существа, подобные нам, имеющие такое же тело, как и мы, но флюидное и невидимое в нормальном состоянии.

9. Когда душа соединена с телом во время телесной жизни, у неё есть двойная оболочка: одна – тяжёлая, грубая и поддающаяся разрушению; другая – флюидная, лёгкая и неразрушимая, называемая периспритом.

10. Итак, в человеке есть три основные вещи: 1. Душа или Дух, разумное начало, в котором обитают мысль, воля и нравственное чувство; 2. Тело, материальная оболочка, которая соединяет Дух с внешним миром; 3. Перисприт, флюидная, лёгкая, невесомая оболочка, служащая связующим звеном, посредником между Духом и телом.

11. Когда внешняя оболочка изнашивается и не может более функционировать, она разрушается, и Дух освобождается от неё, как плод освобождается от своей скорлупы, дерево – от коры, змея от своей кожи, одним словом, Дух покидает своё старое изношенное платье: это называется смертью.

12. Смерть – это лишь разрушение материальной оболочки; душа покидает оболочку, как бабочка свой кокон; но она сохраняет своё флюидное тело или перисприт.

13. Смерть тела освобождает Дух от оболочки, что привязывала его к земле и заставляла страдать; избавленный от этого груза, Дух обладает уже лишь эфирным телом, которое позволяет ему пролетать пространства и преодолевать расстояния с быстротой мысли.

14. Союз души, перисприта и материального тела составляет человека; душа и перисприт, отделённые от тела, составляют существо, называемое Духом.

Примечание. Душа, таким образом, есть существо простое; Дух – существо двойное, а человек – существо тройное. Поэтому было бы точнее оставить слово душа для обозначения разумного начала, а слово Дух – для существа полу-материального, созданного этим началом и флюидным телом. Но поскольку мы не можем представить себе разумное начало, изолированное от какой-либо материи, или перисприт, не одушевлённый разумным началом, то слова душа и Дух обычно обозначают и то, и другое; это образное выражение, которое состоит в том, чтобы принимать часть за целое, как, например, говорят о городе, населённом столькими душами, или о деревне, состоящей из стольких огней; но философски, важно уметь различать одно от другого.

15. Духи, одетые в материальные тела, представляют собой человечество или видимый мир; свободные от этих тел, они представляют собой мир духовный или невидимый, населяющий пространство, посреди которого мы, не догадываясь об этом, живём, так же как мы живём в мире бесконечно малых существ, о котором не догадывались до изобретения микроскопа.

16. Духи – это вовсе не абстрактные существа, смутные и неопределённые, а существа конкретные и имеющие форму, которым лишь не хватает быть видимыми, чтобы походить на людей, из чего следует, что если бы в какой-то момент завеса, скрывающая их от нашего взора, поднялась, они были бы окружающим нас населением.

17. Духи обладают всеми способностями восприятия, которые были у них на земле, но в более высокой степени, поскольку их способности не тормозятся материей; они обладают ощущениями, которые нам не известны; они видят и слышат то, что наши ограниченные чувства не позволяют нам видеть и слышать. Для них совсем не существует темноты, кроме тех Духов, для которых временное пребывание во мраке является наказанием. Все наши мысли отражаются в них, и они их читают, словно в открытой книге; таким образом, если мы при телесной жизни могли что-либо скрывать от кого-либо, то в состоянии Духа мы уже не можем этого сделать. (Книга Духов, № 237).

18. Духи существуют везде: они находятся среди нас, постоянно соседствуя и наблюдая за нами. Своим непрестанным присутствием среди нас Духи являются действующей силой различных феноменов; они играют важную роль в нравственном и, в какой-то степени, физическом мире; таким образом, они составляют одну из сил природы.

19. Если вы допускаете бессмертие души, то разумно допустить и бессмертие чувств; без этого души наших родных и друзей были бы навсегда потеряны для нас.

Поскольку Духи могут быть повсюду, то также разумно допустить, что те, кто любил нас во время земной жизни, всё ещё любят нас и после смерти, что они приходят к нам, желают общаться с нами, и используют для этого средства, находящиеся в их распоряжении; что и подтверждает опыт.

Опыт, действительно, доказывает, что Духи сохраняют серьёзные чувства, которые у них были на земле, что им нравится приходить к тем, кого они любили, особенно если они туда притягиваются мыслью и нежными чувствами к ним, тогда как они безразличны к тем, кому они сами безразличны.

20. Спиритизм имеет своей целью констатацию и изучение проявления Духов, их способностей, их счастливого или несчастного положения и их будущего; одним словом, знание духовного мира. Эти проявления доказаны, и имеют своим результатом неопровержимые доказательства существования души, её переживание тела, сохранения её индивидуальности после смерти, то есть, будущей жизни; именно с помощью всего этого происходит отрицание материалистических учений, не умозаключениями, а фактами.

21.Существует общее представление у тех, кто не знаком со спиритизмом: они верят, что Духи, уже одним тем, что они свободны от материи, должны обладать всей полнотой знаний и высшей мудростью. Это серьёзное заблуждение.

Духи – всего лишь души людей, они не могут достичь совершенства сразу же по выходе из телесной оболочки. Прогресс Духа происходит во времени, и лишь постепенно он освобождается от своих несовершенств, обретает недостающие ему знания. Было бы также нелогичным допускать, что Дух дикаря или преступника вдруг становится учёным и добродетельным, и думать, будто бы он навечно останется в своём низшем состоянии, противоречило бы Божьей справедливости.

Так же, как существуют люди всех степеней знаний и невежества, доброты и злобности, происходит и у Духов. Среди них есть Духи легкомысленные и хулиганы, другие – лжецы, мошенники, лицемеры, злонамеренные, мстительные; а иные, напротив, обладают самыми возвышенными добродетелями и знаниями на высшем уровне, не известном на земле. Это разнообразие в качестве Духов – один из самых важных пунктов, которые надо учитывать, поскольку оно объясняет добрую или дурную природу получаемых нами сообщений; поэтому особенно необходимо различать их. (Книга Духов, № 100, Спиритическая иерархия. – Книга Медиумов, глава XXIV).

ОБЩЕНИЕ С НЕВИДИМЫМ МИРОМ.

22. Когда приняты существование, бессмертие и сохранение индивидуальности души, спиритизм сводится к одному основному вопросу: Возможны ли общения между душами умерших и живыми людьми? Эта возможность является результатом опыта. И когда установлены взаимоотношения видимого мира с миром невидимым, когда известна природа, причина и способ этих взаимоотношений, то с прекращением сомнений в будущей жизни открывается новое поле для наблюдения и ключ ко множеству проблем, и в то же время мощный нравоучительный элемент.

23. В мыслях множества людей закрадывается сомнение в возможности общения с загробным миром, и в этом виновно ложное представление о состоянии души после смерти тела. Обычно она предстаёт в виде дуновения, облачка, чего-то туманного, едва уловимого мыслью, которое улетучивается и улетает неизвестно куда, но так далеко, что с трудом можно понять, как она может вернуться на землю. Но если, напротив, представить её в соединении с флюидным полу-материальным телом, с которым она формирует конкретное индивидуальное существо, то её взаимоотношения с живыми нисколько не противоречат разуму.

24. Видимый мир живёт среди мира невидимого, с которым он находится в постоянном контакте, и отсюда вытекает, что они постоянно влияют друг на друга; что с тех пор, как существуют люди, существуют и Духи, и что если эти последние могут проявляться, то они должны были это делать во все времена и у всех народов. Но именно в последнее время проявления Духов получили большое развитие и обрели больше достоверности, поскольку намерения Провидения – положить конец язвам неверия и материализма при помощи очевидных фактов, позволяющих тем, кто покинул землю, приходить и свидетельствовать о своём существовании и открывать нам своё счастливое или несчастное положение.

25. Отношения видимого и невидимого миров могут быть оккультными или очевидными, спонтанными или вызванными.

Оккультно Духи воздействуют на людей через мысли, которые они им внушают, и через определённое влияние; очевидным способом – через действия, ощутимые чувствами людей.

Спонтанные проявления происходят внезапно и неожиданно; часто они происходят у людей, самых далёких от идей спиритизма, которые, будучи не в состоянии отдать себе в этом отчёт, приписывают их различным сверхъестественным причинам. Вызываемые проявления происходят при посредничестве определённых личностей, с этой целью одарённых специальными способностями; их называют медиумами.

26. Духи могут проявляться различными способами: через зрение, через слух, через движения тела, письмом, рисунком, музыкой и т.д.

27. Иногда духи проявляются самопроизвольно с помощью шумов и стука; часто для них это средство свидетельствовать о своём присутствии и привлечь к себе внимание, точно так же, как любой человек стучит, чтобы привлечь чьё-то внимание. Есть и такие, которые не ограничиваются умеренным шумом, а доходят до хаоса, подобного разбиваемой посуде, дверям, которые с шумом раскрываются и закрываются, или опрокидываемой мебели; некоторые даже доходят до настоящего беспорядка и ущерба. (Спиритический Журнал, 1858 г.: Стучащий Дух из Бергзаберна, стр. 125, 153, 184. – Там же. Стучащий Дух из Диббелльсдорфа, стр. 219. – Там же, 1860 г.: Булочник из Дьеппа, стр. 76. – Там же. Фабрикант из Санкт-Петербурга, стр. 115. – Там же. Старьёвщик с улицы Нуайе, стр. 236).

28. Перисприт, невидимый в нормальном состоянии, это, тем не менее, эфирная материя. В определённых случаях Дух может заставить его испытывать нечто вроде молекулярного видоизменения, которое делает его видимым и даже осязаемым; именно так происходят проявления. Этот феномен не более необычен, чем феномен пара, невидимого в очень разрежённом состоянии, и становящийся видимым при определённой конденсации.

Духи, становящиеся видимыми, почти всегда представляются в том внешнем виде, который они имели во время своей земной жизни, и который даст людям их узнать.

29. Постоянное и общее видение Духов очень редко, но отдельные проявления достаточно часты, особенно в момент смерти: освобождённый Дух, кажется, торопится повидать своих родных и друзей, как бы предупреждая их, что он покинул землю, и говоря им, что он всё равно жив. Пусть каждый из вас соберёт свои воспоминания, и мы увидим, сколько идентичных фактов подобного рода, о которых мы не отдавали себе отчёта, имели место не только во время сна ночью, но и днём и в состоянии совершенного бодрствования. Раньше эти факты рассматривали как сверхъестественные и чудесные, их относили к магии или колдовству; сегодня неверующие относят их насчёт воображения; но с тех пор, как спиритическая наука дала ключ к этим тайнам, мы знаем, как они происходят, и что они не выходят за рамки природных феноменов.

30. Дух воздействовал на своё живущее тело с помощью перисприта; и именно с этим самым флюидом он проявляется, воздействуя на неподвижную материю, производит шумы, движения столов и других предметов, которые он поднимает в воздух, опрокидывает или переносит с места на место. У этого феномена нет ничего удивительного, если считать, что самые мощные двигатели у нас находятся в самых разрежённых и даже почти неуловимых флюидах, как воздух, пар и электричество.

И также с помощью своего перисприта Дух заставляет медиумов писать, говорить или рисовать; не имея осязаемого тела, чтобы открыто действовать, когда он хочет проявиться, он пользуется телом медиума, у кого он одалживает органы, заставляя их работать, как если бы это было его собственное тело, и он делает это с помощью флюидного выделения, которое он изливает на него.

31. В феномене, обозначенном как движущиеся столы или говорящие столы, с помощью того же феномена Дух воздействует на стол, либо для того, чтобы заставить его двигаться без определённого значения, либо чтобы заставить его издавать разумные стуки, обозначающие буквы алфавита, чтобы складывать из них слова и фразы, и этот феномен называется типтологией. Здесь стол – лишь инструмент, который используют, как используют карандаш для написания; он придаёт ему кратковременную жизнеспособность с помощью флюида, с которым проникает в него, но не отождествляется с ним. Люди в своих чувствах, видя, как проявляется дорогое им существо, обнимают стол, творят смешные действия, поскольку это в точности если бы они обнимали палку, которой пользуется друг, чтобы производить ею удары. То же самое с теми, кто адресует слова к столу, как если бы Дух был заключён в дереве, или как если бы дерево стало Духом.

Когда происходят общения подобного рода, надо представлять себе Дух не в столе, а рядом с ним таким, каким он был при жизни, и таким, каким бы его увидели, если бы в этот момент он мог стать видимым. То же самое происходит и при написании; можно было бы увидеть Духа рядом с медиумом, водящим его за руку, или передающим ему свою мысль с помощью флюидного потока.

Когда стол отделяется от пола и плавает в воздухе без какой-либо опоры, Дух не поднимает его силой своей руки, а обволакивает его и проникает вовнутрь своего рода флюидной атмосферой, которая нейтрализует действие гравитации, как это происходит с надувными шарами. Флюид, которым проникнут стол, временно придаёт ему большую специфическую лёгкость. Когда стол словно прикован к полу, то получается как в случае, аналогичном с пневматическим колоколом, под которым находится пустота. Это всего лишь сравнения, чтобы показать аналогию действий, а не абсолютную схожесть причин.

Если стол преследует кого-либо, то это бежит не Дух, поскольку он может оставаться спокойно на своём месте, он лишь придаёт импульс с помощью флюидного потока и, и двигает столом, как хочет. Если в столе или возле него раздаётся стук, это не Дух стучит своей рукой или каким-либо предметом; он направляет в сторону, откуда идёт стук, флюидную струю, которая производит действие электрического шока. Он изменяет шум так же, как можно изменять звуки, произведённые струёй воздуха.

Согласно с этим, мы понимаем, что Духу так же не трудно поднять человека в воздух, как поднять стол, перенести предмет в другой конец комнаты или забросить его куда-нибудь; эти феномены производятся по тому же закону.

32. С помощью этих нескольких слов мы можем видеть, что в спиритических проявлениях, какой бы природы они ни были, нет ничего сверхъестественного или чудесного. Это явления, происходящие в силу закона, руководящего связями видимого мира с миром невидимым, закона столь же естественного, как законы электричества, притяжения и т.д. Спиритизм – это наука, которая знакомит нас с этим законом, как механика знакомит нас с законом движения, оптика – с законом света. Спиритические проявления находятся в рамках природы, они производились во все времена; и когда закон, управляющий ими, становится известен, он объясняет множество проблем, которые считались неразрешимыми; это ключ к множеству используемых феноменов, преувеличенных суеверием.

33. И когда чудесное полностью исчезает, эти феномены уже не носят ничего, что отвергал бы рассудок, поскольку они занимают место рядом с другими природными явлениями. Во времена невежества все действия, причина которых была неизвестна, считались сверхъестественными. Открытия науки постепенно сузили круг чудесного; знание нового закона сводит его к небытию. Поэтому те, кто обвиняет спиритизм в воскрешении сверхъестественного, этим самым доказывают, что они говорят о тех вещах, которых не понимают.

34. Проявления Духов бывают двух видов: физические действия и разумные общения. Первые – это материальные и осязаемые явления, такие как движения, шумы, перенос предметов и т.д.; другие состоят в регулярном обмене мыслями с помощью знаков, слова и, в основном, письма.

35. Общения, которые мы получаем от Духов, могут быть добрыми или дурными, справедливыми или ложными, глубокими или поверхностными, в соответствии с природой проявляющихся Духов. Те. Кто обнаруживает мудрость и знания – Духи продвинутые, которые прогрессировали; те же, кто обнаруживает невежество и дурные качества – Духи ещё отсталые, но у которых со временем будет прогресс.

Духи не могут отвечать за то, что они знают, в соответствии со своим продвижением вперёд, и, кроме того, за то, что им позволено говорить, поскольку есть вещи, которые они не должны открывать, так как ещё не дано людям всё знать.

36. Из разнообразия в качествах и отношениях Духов вытекает, что недостаточно обратиться к какому-нибудь Духу, чтобы получить правильный ответ на любой вопрос, поскольку на многие вещи он может дать лишь своё собственное суждение, могущее быть правильным или ложным. Если он мудр, он признает своё неведение в том, чего не знает; если он легкомыслен или лжец, то ответит на все вопросы, ничуть не заботясь об истине; если он горделив, он преподнесёт своё толкование как абсолютную истину. Именно поэтому святой Иоанн Евангелист говорит: «Не доверяйте любому Духу, а испытывайте, от Бога ли этот Дух». Опыт доказывает мудрость этого совета. Поэтому было бы легкомысленно и неосторожно бесконтрольно принимать всё, что идёт от Духов. Вот почему главное – быть просвещённым о природе тех, с кем имеешь дело. (Книга Духов, № 267).

37. Качество Духов познаётся в их языке; язык Духов, действительно добрых и высоких, всегда полон достоинства, благороден, логичен, свободен от противоречий; он дышит мудростью, доброжелательностью, скромностью и самой чистой нравственностью; он лаконичен и лишён ненужных слов. У низших Духов, невежественных или горделивых, ничтожность идей почти всегда компенсируется обилием слов. Любая очевидно ложная мысль, любое правило, противоречащее святой нравственности, любой смешной совет, грубое, тривиальное или просто фривольное выражение, наконец, любое выражение недоброжелательности, предвзятости или высокомерия – это несомненные признаки низшего уровня у Духов.

38. Низшие Духи более или менее невежественны; их нравственный горизонт ограничен, а проницательность сужена; о вещах у них часто ложные и неполные представления; кроме того, они всё ещё в плену земных предрассудков, которые они иногда принимают за истину; вот почему они неспособны решать некоторые вопросы. Они могут привести нас, вольно или невольно, к ошибке в том, чего они сами не понимают.

39. Низшие Духи не все являются в основном злонамеренными; среди них есть легкомысленные и невежественные; шутники, духовные, забавные и те, кто умеет пользоваться тонкой и острой шуткой. Наряду с этим, в мире Духов, как и на земле, встречаются разного рода порочные Духи и Духи различной степени интеллектуального и нравственного превосходства.

40. Высшие Духи занимаются лишь разумными общениями с целью наставления нас; физические и чисто материальные проявления являются атрибутами Духов низших, обычно обозначаемых под именем стучащих Духов, подвиги которых, как и среди нас, являются ловкими трюками, а не учёными фактами.

41. Общения с Духами должны всегда проходить спокойно и сосредоточенно: никогда нельзя забывать, что Духи – это души людей, и было бы неуместным делать из этого веселье и повод для шуток. Если мы уважаем смертную оболочку, мы тем более должны уважать Дух. Фривольные и легкомысленные сеансы в таком случае лишены осознанности долга, и те, кто является частью этих собраний, должны бы подумать, что однажды они могут войти в мир Духов, и что им не очень бы понравилось, если бы к ним относились с такой же непочтительностью.

42. Другим таким же важным пунктом для рассмотрения является то, что Духи свободны; они общаются, когда хотят, с кем хотят, а также когда они могут это, поскольку у них есть свои занятия. Они не предоставлены ни распоряжениям, ни капризам кого бы то ни было, и никому не дано заставить их приходить по своему собственному желанию или заставить их говорить о том, что они хотели бы умолчать; то есть, никто не может утверждать, что какой-либо Дух придёт на его призыв в определённое время или ответит на тот или иной вопрос. Утверждать противоположное – значит, выказывать полное незнание самых элементарных принципов спиритизма; только у шарлатанов существуют непогрешимые источники.

43. Духов притягивают симпатии, сходство вкусов и характеров, намерение, которое заставляет желать их присутствия. Высшие Духи приходят на ничтожные собрания не чаще, чем учёный – на собрание молодых глупцов. Простой здравый смысл говорит, что иначе и быть не может; и если иногда они и приходят туда, то лишь для того, чтобы дать полезный совет, победить порок, постараться поставить людей на правильный путь; если их не слушают, они удаляются. Было бы полным заблуждением считать, что серьёзным Духам может нравиться отвечать на глупости, на праздные вопросы, которые не выказывают ни уважения, ни привязанности к ним, ни реального желания просвещения. И ещё менее они желали бы делать из себя зрелище для забав любопытных. Они не делали этого во время своей земной жизни, и не могут делать этого после своей смерти.

44. Пустота подобных сеансов, как результат, привлекает Духов легкомысленных, которые ищут случая обманывать или мистифицировать людей. Как серьёзные люди не ходят на легкомысленные собрания, так и серьёзные Духи ходят лишь на серьёзные собрания, целью которых является обучение, а не любопытство; именно на таких собраниях высшим Духам нравится давать свои наставления.

45. Из всего сказанного можно заключить, что любое спиритическое собрание для того, чтобы быть полезным, должно, как первое условие, быть серьёзным и сосредоточенным; что всё на нём должно проходить уважительно и религиозно, с чувством достоинства, если мы хотим получить помощь, обычную для добрых Духов. Не надо забывать, что если эти же Духи присутствовали на собраниях, ещё будучи телесно живыми, и к ним относились с уважением, то после смерти они имеют ещё большее право на это.

46. Напрасно ссылаются на пользу некоторых любопытных, фривольных и забавных опытов для переубеждения неверующих: на них приходят лишь к противоположному результату. Неверующий, уже настроенный на насмешку над самыми святыми верованиями, не может видеть ничего серьёзного в том, над чем он насмехается; он не может быть настроен на уважение того, что неуважительно представлено ему; таким же образом из легкомысленных, ничтожных собраний, где нет ни порядка, ни серьёзности, ни сосредоточенности, он может вынести лишь дурное впечатление. Его, в частности, может убедить доказательство присутствия существ, память о которых ему дорога; именно перед их словами, серьёзными и торжественными, перед самыми интимными откровениями он начинает волноваться и бледнеть. Но именно потому, что он сохранил глубокое уважение, почтение и любовь к личности, чья душа предстаёт перед ним, он становится потрясён, его возмущает то, что это существо приходит на подобное неуважительное собрание, посреди пляшущих столов и комической пантомимы легкомысленных Духов; и каким бы он ни был неверующим, его сознание отвергает подобное соединение серьёзного и фривольного, религиозного и невежественного, вот почему он оценивает это как шутовство, и часто уходит менее убеждённым, чем входил на собрание.

Собрания подобного рода всегда делают больше зла, чем добра, поскольку они отдаляют от учения больше людей, чем привлекают, не считая того, что они предоставляют удобную возможность для критики клеветников, которые находят в них мотивы для насмешки.

47. Ошибочно делать игру из физических проявлений; если они не имеют значения философского учения, то у них есть иная польза, с точки зрения феноменов, поскольку они являются азбукой науки, ключ к которой они нам дали. Пусть даже менее необходимые сегодня, они всё ещё помогают убеждать людей. Но они нисколько не исключают порядка и организованности на собраниях, где проводятся опыты с ними; если бы их всегда практиковали должным образом, они бы намного легче убеждали и производили бы во всех отношениях лучшие результаты.

48. Некоторые особы составляют себе ложное представление о вызываниях Духов; есть среди них такие, кто верит, что они состоят в том, чтобы вызывать умерших со всеми мрачными атрибутами могилы. То немногое, что мы хотим сказать по этому поводу, должно рассеять это заблуждение. Это существует лишь в романах, в фантастических сказках о привидениях и в театральных постановках, где мы видим, как мертвецы-скелеты, укутанные в саваны и гремящие костями, встают из своих могил. Спиритизм, который никогда не совершал чудес, тем более не совершал ничего подобного, и никогда не возрождал мёртвое тело: если тело в могиле, оно там уже окончательно; но духовное, флюидное, разумное существо никогда не остаётся в своей грубой оболочке; оно отделяется от неё в момент смерти и уже не имеет с ней более ничего общего.

49. Недоброжелательная критика любит представлять спиритические общения в окружении нелепых суеверных практик магии и некромантии. Если бы те, кто говорит о спиритизме, не зная его, дали бы себе труд изучить то, о чём говорят, они бы избегали нелепых потуг воображения и ссылок, которые служат лишь доказательством их невежества и недоброй воли. Для образования людей, далёких от науки, мы скажем, что для общения с Духами не существует ни дней, ни часов, ни мест, где одни более благоприятны, чем другие; что для их вызывания не нужны ни формулы, ни сакраментальные или каббалистические слова; что для этого нет нужды ни в какой подготовке или инициации; что использование любого материального знака или предмета, будь то для их привлечения или отталкивания, неэффективно, и что достаточно для этого одной лишь мысли; наконец, что медиумы получают их сообщения так же просто и естественно, как если бы они были продиктованы живым человеком, не выходя из своего нормального состояния. Лишь шарлатанство старается произвести впечатление своими эксцентричными манерами и добавлять к ним нелепые аксессуары.

Вызов Духов совершается во имя Божье, с уважением и сосредоточенностью; это единственное, что мы рекомендуем серьёзным людям, которые хотят иметь отношения с серьёзными Духами.

ПРЕДОПРЕДЕЛЁННАЯ ЦЕЛЬ СПИРИТИЧЕСКИХ ПРОЯВЛЕНИЙ.

50. Предопределённой целью проявлений является убеждение неверующих в том, что всё не заканчивается для человека с окончанием земной жизни, и дать верующим более правильные представления о будущем. Добрые Духи приходят наставлять нас с целью нашего улучшения и продвижения вперёд, а не давать нам откровения того, что мы не должны ещё знать, или что мы должны познать лишь своим трудом. Если бы достаточно было расспросить Духов, чтобы получить решение всех научных трудностей, или чтобы совершить прибыльные открытия и изобретения, любой невежда мог бы стать учёным задёшево, и любой лентяй смог бы обогатиться без труда; именно этого Бог и не хочет. Духи помогают талантливому человеку с помощью тайных вдохновений, но не освобождают его ни от труда, ни от исследований, чтобы оставить ему его заслугу.

51. Было бы ошибкой видеть в Духах лишь помощников предсказателей; серьёзные Духи отказываются заниматься подобными пустяками; легкомысленные и насмешливые Духи занимаются всем, отвечают на все вопросы, предсказывают всё, что хочешь, не заботясь об истине своих слов, и предоставляют себе злобное удовольствие мистифицировать слишком доверчивых людей; поэтому важно знать природу вопросов, которые можно адресовать Духам. (Книга Медиумов, № 286: Вопросы, которые можно адресовать Духам).

52. Кроме всего того, что может помочь нравственному прогрессу, можно получить лишь неуверенность в откровениях Духов. Первое досадное последствие для того, кто отвлекает свои способности от предопределённой цели, это стать жертвой мистификации Духами-лжецами, которыми изобилует пространство вокруг людей; второе – это подпасть под влияние этих самых Духов, которые могут своими вероломными советами привести к реальному материальному несчастью на земле; третье – потерять после земной жизни плоды знаний спиритизма.

53. Значит, проявления совсем не предназначены служению материальным интересам; их польза в нравственных последствиях, вытекающих из них; и даже если бы результатом этих проявлений было бы лишь познание нового закона природы, умение материально показать существование души и её бессмертие, то и этого было бы уже предостаточно, поскольку это был бы уже широкий новый путь, открытый для философии.

О МЕДИУМАХ.

54. Медиумы представляют собой широкое разнообразие способностей, что делает их более или менее готовыми к получению того или иного феномена, того или иного рода общения. Согласно своим способностям, они подразделяются на медиумов физических действий, разумного общения, видящих, говорящих, слышащих, чувствующих, рисовальщиков, полиглотов, поэтов, музыкантов, писателей, и т.д. Нельзя ждать от медиума того, что выходит за рамки его способностей. Без знания медиумических способностей наблюдатель не может чёткой картины определённых трудностей или определённых невозможностей, встречающихся на практике. (Книга Медиумов, гл. XIV, № 185).

55. Медиумы физических действий, в частности, способны провоцировать материальные явления, такие как движения, стук и т.д., при помощи столов или иных предметов; если эти явления обнаруживают мысль или подчиняются какой-либо воле, то это разумные действия, которые, тем самым, указывают на разумную причину: для Духов это способ проявления. С помощью обусловленного определённого количества ударов мы получаем ответы словами да или нет, или обозначение букв алфавита, которые служат формированию слов или фраз. Этот примитивный способ очень долог и не поддаётся дальнейшему развитию. Говорящие столы были началом науки; сегодня, когда мы обладаем такими же быстрыми и полными средствами общения, как общение с живыми людьми, мы уже почти не используем это средство, разве что в особых случаях и как эксперимент.

56. Из всех способов общения письмо является одновременно самым простым, самым быстрым и саамы удобным способом общения, который позволяет своё дальнейшее развитие; и эту способность чаще всего можно встретить у медиумов.

57. Чтобы получать письменные сообщения, в принципе пользовались такими материальными посредниками, как корзинка, дощечка и т.д., снабжённые карандашом. (Книга Медиумов, гл. XIII, № 152 и следующие). Позже была признана бесполезность этих аксессуаров и возможность для медиумов писать напрямую рукой, как при обычных обстоятельствах.

58. Медиум пишет под влиянием Духов, которые пользуются им, как своего рода инструментом; его рука вовлечена в непроизвольное движение, которое чаще всего он не в силах подчинить себе. Некоторые медиумы не имеют никакого представления о том, что они пишут; другие имеют более или менее смутное представление, хотя оно им чужое; что и отличает mмеханических медиумов от медиумов интуитивных или полу-механических. Спиритическая наука объясняет способ передачи мысли Духа медиуму, и роль этого первого в общениях. (Книга Медиумов, гл. XV, № 179 и последующие; - гл.XIX, № 223 и последующие).

59. Медиум обладает лишь способностью общения, но эффективное общение зависит от воли Духов. Если Духи не желают проявляться, то медиум ничего не получает; он подобен инструменту без музыканта.

Духи общаются лишь когда того хотят или могут, и поэтому они не предоставлены ничьему капризу; ни один медиум не может заставить их придти по своей воле и против их собственной воли.

Это объясняет непостоянство такой способности у лучших медиумов, и перерывы эти бывают до нескольких месяцев.

Поэтому было бы ошибкой уподоблять медиумизм таланту. Талант обретается трудом; обладающий им всегда является его хозяином; медиум же никогда не является хозяином своей способности, поскольку она зависит от посторонней воли.

60. Медиумы физических действий, регулярно и по собственной воле получающие проявление некоторых феноменов, даже если допустить, что это не шарлатанство, имеют дело с Духами низшего порядка, которым нравятся подобного рода зрелища, и которые, возможно, занимались подобным ремеслом при земной жизни; но было бы абсурдом думать, что серьёзные Духи были бы настолько низки, чтобы забавляться подобными парадами. (См.ниже).

61. Темнота, необходимая для производства определённых физических действий, без сомнения, вызывает подозрение, но ничего против реальности не доказывает. Мы знаем, что в химии есть соединения и разложения, которые могут действовать лишь при свете; что соединения и разложения имеют место под воздействием светового флюида; так, спиритические феномены являются результатом сочетания флюидов, свойственных Духу и медиуму; и так как эти флюиды материальны, то здесь нет ничего удивительного, что в определённых случаях световой флюид противоположен этому сочетанию.

62. Разумные общения также имеют место при флюидном воздействии Духа на медиума; надо, чтобы флюид этого последнего отождествился с флюидом Духа. Лёгкость подобных общений зависит от степени сходства, которое существует между обоими флюидами. Таким образом, каждый медиум более или менее способен принимать ощущение или импульс мысли того или иного Духа; он может быть хорошим инструментом для одного и дурным для другого. Из этого следует, что из двух одинаково одарённых медиумов Дух сможет проявиться при помощи одного, а при помощи другого – не сможет.

63. Поэтому будет ошибкой считать, что достаточно быть медиумом, чтобы получать одинаково легко сообщения от любого Духа. Существует не более универсальных медиумов для вызывания, чем для способности производить все феномены. Духи отыскивают предпочтительно инструменты, которые вибрируют с ними в унисон; навязать им первого встречного было бы равносильно тому, чтобы заставить пианиста играть на скрипке по той причине, что он знаком с музыкой и должен уметь играть на всех инструментах.

64. Без гармонии, которая одна может привести к флюидной ассимиляции, общения невозможны, неполны или ложны. Они могут быть ложными, поскольку при отсутствии желательного Духа, всегда найдётся множество других, готовых ухватиться за возможность проявления, и не заботящихся о том, чтобы говорить правду.

65. Флюидная ассимиляция иногда невозможна между определёнными Духами и определёнными медиумами; иногда же, и это самый обычный случай, она устанавливается долго и постепенно. Это объясняет, почему Духи, имеющие привычку проявления с помощью одного медиума, делают это с большей лёгкостью, и почему первые общения почти всегда выявляют определённое замешательство и менее ясно выражены.

66.Флюидная ассимиляция также необходима в общениях при помощи типтологии, как и при помощи письма, имея в виду, что в одном и другом случаях речь идёт о передаче мысли Духа, каким бы ни было используемое материальное средство.

67. Не имея возможности навязать медиума Духу, которого мы хотим вызвать, уместно оставить за ним выбор его инструмента. Во всех случаях необходимо, чтобы медиум предварительно смог отождествиться с Духом при помощи молитвы и сосредоточения, хотя бы в течение нескольких минут, и даже за несколько дней, если возможно, чтобы вызвать и активизировать флюидную ассимиляцию. Это один из способов смягчить трудности.

68. Если флюидные условия неблагоприятны прямому общению Духа и медиума, она может установиться при посредстве духовного наставника этого последнего; в таком случае мысль приходит как бы вторичной, то есть, после пересечения двух сред общения. И тогда понимаешь, как важно, чтобы медиуму помогали, поскольку если ему помогает Дух-одержатель, Дух невежественный или гордец, то общение будет, естественно, изменённым.

Здесь личные качества медиума поневоле играют важную роль для природы Духа, которого он привлекает к себе. Самые недостойные медиумы могут иметь сильные способности, но самые надёжные – это те, кто к этой силе прибавляет лучшие симпатии в духовном мире; а значит, эти симпатии гарантированы не самыми внушительными именами Духов, или именами, которые берут себе Духи, подписывающие сообщения, а постоянно доброй природой сообщений, которые они принимают.

69. Каким бы ни был способ общения, практика спиритизма с экспериментальной точки зрения представляет множество трудностей, и не лишена неудобств для тех, кто не имеет необходимого опыта. Будь то сам экспериментатор или простой наблюдатель, важно уметь различать различные характеры Духов, которые могут проявляться, знать причины всех феноменов, условия, в которых они могут произойти, препятствия, которые могут противостоять им, чтобы не требовать потом невозможного; не менее необходимо знать все условия и все подводные камни медиумизма, влияние среды, нравственную предрасположенность и т.д. (Книга Медиумов, 2-я часть).

ТРУДНОСТИ МЕДИУМОВ.

70. Один из самых больших подводных камней медиумизма – это одержимость, то есть, воздействие, которое определённые Духи могут оказывать на медиумов, навязываясь им под именем апокрифов и мешая им общаться с другими Духами. Это также подводный камень и для неопытного новичка-наблюдателя, который, не зная характеров этого феномена, может быть введён в заблуждение внешним видом, и для того, кто, не зная медицины, может строить себе иллюзии по поводу причины и природы зла. Если предварительное изучение в этом случае будет полезно для наблюдателя, то оно необходимо для медиума потому, что оно предоставляет ему средства предупредить неудобство, которое могло бы иметь для него досадные последствия. Поэтому не будет лишним порекомендовать вам изучение прежде, чем вы окунётесь в практику. (Книга Медиумов, гл. XXIII).

71. Одержимость представляет собой три основных очень характерных степени: простая одержимость, гипнотическое очарование, и подчинение. В первом случае медиум целиком осознаёт, что не достигает ничего хорошего; у него нет никаких иллюзий по природе Духа, который настаивает на своём проявлении ему, и от кого медиум имеет большое желание освободиться. Этот случай не представляет никакой опасности: это всего лишь простое затруднение, и медиум поквитается с Духом, если временно перестанет писать. Наконец, Дух, устав о того, что его не слушают, уходит.

Навязчивое очарование значительно более серьёзно, поскольку медиум целиком находится в плену иллюзии. Дух, господствующий над ним, завладевает его доверием вплоть до того, что парализует его собственное суждение в том, что касается общения, и заставляет медиума видеть возвышенное в самых абсурдных вещах.

Отличительным характером такого рода одержимости является вызывание у медиума чрезвычайной восприимчивости; он уже не считает добрым, справедливым и истинным то, о чём пишет; отвергает, и даже воспринимает в штыки любой совет и критическое замечание; порывает с друзьями раньше, чем поймёт, что введён в заблуждение; ревностно относится к другим медиумам, чьё общение считают лучшим, чем его; на спиритических собраниях навязывает себя, и уходит оттуда, если этого сделать не удаётся. Наконец, он испытывает над собой такое господство, что Дух может подтолкнуть его к самым нелепым и компрометирующим его действиям.

72. Одним из отличительных черт дурных Духов является желание навязывать себя; они отдают приказы и желают, чтобы им подчинялись; добрые Духи никогда не навязываются: они дают советы, и если их не слушают, они уходят. Из этого следует, что впечатление о дурных Духах почти всегда тяжёлое, утомительное и вызывает нечто вроде недомогания; часто оно вызывает лихорадочное волнение, резкие и прерывистые движения; впечатление же от добрых Духов, напротив, спокойное, мягкое и оставляет поистине хорошее самочувствие.

73. Одержимое подчинение, ранее упоминаемое как одержание, является физическим принуждением, проводимым всегда Духами самого дурного толка, которое может дойти до нейтрализации свободной воли. Оно часто ограничивается простыми неприятными впечатлениями, но иногда вызывает беспорядочные движения, неосмысленные действия, крики, оскорбительные и неподобающие слова, нелепость которых понимает тот, против кого они направлены, но от которых он не может защищаться. Это состояние существенно отличается от патологического безумия, с которым его ошибочно путают, поскольку здесь не присутствует никакого органического ущерба; так как причина другая, то и целительные средства должны быть совершенно другими. Используя здесь обычные средства душа и телесного лечения, часто приходят выявлению истинного безумия, тогда как здесь кроется лишь нравственная причина.

74. В собственно безумии причина зла внутренняя; надо пытаться вернуть организм в нормальное состояние; в подчинении причина зла внешняя; надо избавить больного от невидимого врага, противопоставляя ему не лекарства, а нравственную силу, которая превосходила бы его силу. Опыт доказывает, что в подобном случае экзорцизм никогда не давал удовлетворительных результатов, и, скорее, ухудшал, а не улучшал состояние больного. Лишь спиритизм, указывая на истинную причину зла, может дать средства победить его. Надо провести нечто вроде нравственного воспитания Духа-одержателя; с помощью мудро направленных советов удаётся сделать его лучше и заставить его добровольно отказаться мучить больного, и тогда тот освобождается от недуга. (Книга Медиумов, № 279. – Спиритический Журнал, февраль, март и июнь 1864 г.: Одержимая девушка из Марманда).

75. Навязчивое подчинение – обычно чисто личное; но если группа дурных Духов обрушивается на население, оно может принять характер эпидемии. Явление подобного рода происходило во времена Христа; лишь мощное нравственное превосходство могло укротить этих зловредных существ, которых называли тогда демонами (бесами), и вернуть спокойствие их жертвам[5].

76. Важно иметь в виду то, что одержимость, какой бы природы она ни была, не зависит от медиумизма, и можно встретить её в любых степенях, в основном, в последней, у толпы личностей, которые никогда не слышали о спиритизме. Действительно, Духи, существовавшие всегда, должны были производить то же влияние; медиумизм не является причиной, это лишь способ проявления этого влияния; поэтому можно с уверенностью сказать, что любой одержимый медиум должен был испытать на себе в какой-либо мере, и часто в самых обычных своих жизненных действиях, воздействия этого влияния; что без медиумизма оно проявлялось бы другими эффектами, часто приписываемыми тем, таинственным заболеваниям, которые не поддаются изучению медицины. Через медиумизм зловредное существо выдаёт своё присутствие; без медиумизма, это скрытый враг, которому невозможно бросить вызов.

77. Те, кто не допускает ничего вне рамок материи, не могут допустить и оккультной причины; но когда наука выйдет из материалистической клеи, она признает в действиях невидимого мира, окружающего нас, и посреди которого мы живём, ту силу, которая реагирует как на физические, так и на нравственные вещи; это будет новый путь, открытый прогрессу, это будет ключом к не понятым ещё явлениям природы.

78. Поскольку одержимость никогда не может быть действием доброго Духа, важно уметь распознавать природу тех, кто представляется нам. Непросвещённого медиума можно ввести в заблуждение внешним видом; тот же, кто предупреждён, выискивает малейшие подозрительные знаки, и Дух, в конце концов, уходит, если видит, что ему здесь нечего сделать. Поэтому предварительное знание средств различения добрых Духов от дурных необходимо для медиума, если он не хочет попасть в ловушку. То же самое относится и к простому наблюдателю, который может с помощью этих средств оценить значение того, что он видит или слышит. (Книга Медиумов, гл. XXIV).

КАЧЕСТВА МЕДИУМОВ.

79. Медиумическая способность придерживается организма; она не зависит от нравственных качеств медиума, и её, довольно хорошо развитую, можно встретить как у самых недостойных, так и у самых достойных. Иначе обстоит дело с предпочтениями, которые отдают медиуму добрые Духи.

80. Добрые Духи более или менее охотно общаются с тем или иным медиумом, в зависимости от их симпатии к его собственному Духу. Качество медиума составляет вовсе не способность, с которой он получает сообщения, а его склонность получать только хорошие сообщения и не быть игрушкой легкомысленных Духов-обманщиков.

81. Медиумы, которые оставляют желать лучшего с точки зрения нравственности, иногда получают очень хорошие сообщения, которые могут приходить лишь от добрых Духов, чему ошибочно многие удивляются: часто это происходит в интересах самого медиума, и чтобы дать ему мудрые советы; если он не использует их, то становится лишь ещё более виновным, поскольку подписывает себе приговор. Бог, чья доброта бесконечна, не может отказать в помощи тем, кто более всех в этом нуждается. Добродетельный посланник, который читает мораль преступникам, делает то же, что и добрые Духи для несовершенных медиумов.

С другой стороны, добрые Духи, желая давать полезные наставления всем, пользуются инструментом, который у них под рукой; но они покидают его, если находят более симпатичный им инструмент, который извлекает пользу из их наставлений. Когда добрые Духи уходят, то низшие Духи, мало беспокоясь о нравственных качествах, которые лишь стесняют их, приходят на их место.

Из этого следует, что нравственно несовершенные медиумы, не желая улучшаться, рано или поздно становятся добычей дурных Духов, которые часто приводят их к краху и самым крупным несчастьям в этом мире. Что касается их способности, какой бы прекрасной она ни была, и ни оставалась, она портится сначала из-за оставления её добрыми Духами и, наконец, утрачивается.

82. Самые заслуженные медиумы не защищены от мистификаций Духов-обманщиков; во-первых, поскольку никто не может быть достаточно совершенным, чтобы не иметь слабой стороны, через которую он может дать доступ дурным Духам; во-вторых, добрые Духи иногда позволяют это, чтобы тренировать суждения, научить отличать истину от ошибок и держать в недоверии, чтобы люди ничего не принимали слепо и бесконтрольно; но обман никогда не исходит от доброго Духа, и любое уважаемое имя, которым подписана ошибка, обязательно будет подделкой.

К тому же это может быть испытанием терпению и упорству любого спирита, будь он медиумом или нет; тот, кто приходит в уныние после нескольких разочарований, показал бы добрым Духам, что они не могут рассчитывать на него.

83. Не удивительно видеть, как дурные Духи осаждают достойных похвалы людей, так же, как не удивительно видеть, как дурные люди ожесточаются на земле против людей добра.

Примечательно, что со времени публикации Книги Медиумов одержимых медиумов стало намного меньше, поскольку, будучи предупреждёнными, они держатся настороже и следят за любым малейшим подозрительным знаком, который мог бы выдать присутствие Духа-обманщика. Большинство всё ещё одержимых медиумов – это те, кто не изучал ничего предварительно, либо не принял всерьёз советы книги.

84. Именно способность составляет собственно медиума; в этом отношении он может быть более или менее сформирован, более или менее развит. Уверенного медиума, того, кого можно поистине квалифицировать как доброго медиума, составляет приложение способности, склонность служить толкователем добрым Духам. Сверх любой способности – сила медиума, чтобы привлекать добрых Духов и отвергать дурных, это причина его нравственного превосходства; это превосходство пропорционально сумме качеств, которые создают человека добра; этим он примиряет себя с симпатиями добрых, и тренирует восхождение на дурных Духах.

85. По той же причине сумма нравственных несовершенств медиума, приближая его к природе дурных Духов, убирает у него влияние, необходимое для их удаления; вместо навязывания себя им, он даёт им навязывать себя ему. Это справедливо не только для медиумов, но для любого человека, поскольку нет никого, кто бы ни испытывал влияния Духов. (См. выше, №№ 74, 75).

86. Чтобы навязать себя медиуму, дурные Духи умеют ловко пользоваться всеми измерениями нравственности; то, которое более всего укореняется – это гордыня; это доминирует у самого большого количества одержимых медиумов, и особенно у тех, кто гипнотически очарован. Именно гордыня приводит их к вере в свою непогрешимость и к неприятию других мнений. Это чувство, к сожалению, возбуждается хвалой, объектом которой они являются; если они обладают более возвышенной способностью, дурные Духи их разыскивают, перед ними заискивают; и те, наконец, начинают верить в свою значимость; они рассматривают себя как необходимых, и это их губит.

87. В то время, как несовершенный медиум преклоняется перед знаменитыми именами, чаще всего подложными, что приносят им сообщения, которые он получает, и считает себя привилегированным толкователем небесных сил, хороший медиум никогда не считает себя вполне достойным подобной милости: он всегда обладает спасительным недоверием к тому, что получает как качество, и не соотносит это со своим собственным суждением. Будучи лишь пассивным инструментом, он понимает, что если это хорошо, то он не имеет никаких личных заслуг в этом, и тем более он не является ответственным, если это плохо, и что было бы нелепым принимать факт и причину за абсолютную идентичность Духов, которые проявляются ему. Он оставляет суждение по вопросу третьим незаинтересованным лицам, и его самолюбие не страдает от неблагоприятного суждения о том, что актёр терпит страданий от порицания, навязанного пьесой, где он – всего лишь переводчик. Его отличительная черта – простота и скромность; он счастлив, что обладает этой способностью не для удовлетворения своего тщеславия, а потому что она даёт ему возможность быть полезным, что он делает охотно, когда предоставляется случай, никогда не обижаясь, если его не ставят в первый ряд.

Медиумы – это посредники и толкователи Духов; поэтому для вызывающего и даже для простого наблюдателя важно уметь ценить заслугу инструмента.

88. Медиумическая способность – это дар Божий, как и все иные способности, которые можно использовать как для добра, так и для зла, и которой можно злоупотреблять. Она имеет своей целью соединять нас напрямую с душами живших ранее, чтобы получать их наставления и посвящать нас в будущую жизнь. Как зрение соединяет нас с видимым миром, так медиумизм соединяет нас с миром невидимым. Тот, кто пользуется этим в полезных целях, для своего собственного прогресса и прогресса себе подобных, выполняет истинную миссию, за которую он будет иметь вознаграждение. Тот, кто злоупотребляет ей и использует на ничтожные пустые вещи или в корыстных целях, отвращает её от предопределённой ей цели; и рано или поздно он несёт наказание, как всякий, кто дурно использует свои способности.

ШАРЛАТАНСТВО.

89. Определённые спиритические проявления достаточно легко поддаются имитации; он из того, что они могли бы быть использованы, как и иные явления, мошенниками и иллюзионистами, было бы нелепым заключать, что этих проявлений не существует. Для того, кто изучал и знает нормальные условия, в которых они могут осуществляться, легко отличить подделку от реальности; подделка, в конечном итоге, никогда не смогла бы быть полной, и ею может злоупотребить лишь невежда, неспособный понять характерные нюансы истинного феномена.

90.Легче всего имитировать некоторые физические действия и обычные разумные эффекты, такие как движения, стук, принесение предметов, прямое письмо, банальные ответы и т.д.. Иначе дело обстоит с разумными сообщениями высокой значимости; чтобы подражать первым, нужна только ловкость; чтобы изобразить вторые, почти всегда необходимо не совсем обычное образование, интеллектуальное превосходство и способность, так сказать, вселенской импровизации.

91. Те, кто не знаком со спиритизмом, обычно начинают подозревать медиумов в добросовестности; изучение и опыт дают им средства удостовериться в реальности фактов; но кроме этого, лучшей гарантией, которую они могут найти, будет абсолютное бескорыстие и честность медиума; есть личности, которые по своему положению и характеру не подлежат никакому подозрению. Если соблазн барыша может толкнуть к мошенничеству, то здравый смысл говорит, что там, где нет выигрыша, шарлатанству делать нечего. (Книга Медиумов, гл.XXVIII, Шарлатанство и мошенничество, корыстные медиумы, спиритическое надувательство, № 300. – Спиритический Журнал, 1862 г., стр.52).

92. Среди адептов спиритизма можно найти энтузиастов и восторженных сторонников, как и в любом деле; обычно это самые дурные пропагандисты, поскольку люди остерегаются их лёгкости принимать всё без глубокого анализа. Просвещённый спирит защищается от слепого энтузиазма; он наблюдает за всем холодно и спокойно: это средство не стать жертвой обмана, иллюзий и мистификаторов. Если оставить в стороне вопрос о добросовестности, то новичок-наблюдатель должен, прежде всего, отдавать себе отчёт в серьёзности характера тех, к кому он обращается.

ПОДЛИННОСТЬ ДУХОВ.

93. Поскольку среди Духов мы встречаем весь спектр человечества, то здесь же мы находим коварство и ложь; есть среди них и такие, кто не стесняется прикрываться самыми уважаемыми именами, чтобы внушать больше доверия. Поэтому надо остерегаться целиком доверять подлинности любых подписей.

94. Установление подлинности – одна из самых больших трудностей практического спиритизма; часто её невозможно констатировать, особенно когда речь идёт о высших Духах, более древних по отношению к нам. Среди проявляющихся Духов многие не имеют для нас никаких имён; чтобы зафиксировать наши идеи, они могут брать имя какого-либо известного нам Духа, принадлежащего той же категории, что и они; таким образом, если с нами общается Дух под именем святого Петра, например, то ничто не доказывает это именно апостол этого имени; это может быть он, так же, как это может быть Дух того же порядка, посланный им.

Вопрос подлинности в этом случае является второстепенным, и никто не будет так по-ребячески придавать этому значения; важным здесь является наставление доброе оно или дурное, достойно или недостойно того персонажа, чьё имя носит Дух; будет ли оно принято или отвергнуто? Вот в чём вопрос.

95. Подлинность легче констатировать, когда речь идёт о современных Духах, чей характер и привычки нам известны, поскольку по этим же самым привычкам и особенностям личной жизни наиболее уверенно и часто неопровержимо открывается подлинность Духа. Когда вы вызываете родственника или друга, то вас интересует личность, и будет вполне естественно, что вы попытаетесь установить её подлинность; но средства, обычно используемые для этого теми, кто плохо знаком со спиритизмом, недостаточны и могут привести к ошибке.

96. Дух открывает свою подлинность множеством обстоятельств, которые вытекают из общения, где отражаются его привычки, характер, язык, вплоть до знакомых оборотов его речи. Она проявляется и в интимных подробностях, в которые Дух входит непосредственно с теми особами, к которым он питает нежные чувства: это лучший способ; но очень редко Дух удовлетворительно отвечает на прямые вопросы, обращённые к нему по этому поводу, особенно если эти особы ему безразличны, и задаваемые из любопытства или для проверки. Дух доказывает свою подлинность, как хочет, или как может, в соответствии со способностями его толкователя, и часто эти доказательства обильны; ошибкой будет требовать от него доказательств таким способом, как хочет вызывающий; тогда Дух отказывается подчиниться его требованиям. (Книга Медиумов, гл. XXIV : Подлинность ДуховСпиритический Журнал, 1862 г., стр.82: Факт подлинности).

ПРОТИВОРЕЧИЯ.

97. Противоречия, которые довольно часто замечают в языке Духов, может удивить лишь тех, кто имеет очень неполное знание о спиритизме. Они являются следствием самой природы Духов, которые, как мы уже говорили, знают о вещах лишь согласно своему продвижению вперёд, и о которых они могут иметь даже меньшее представление, чем некоторые люди. О множестве пунктов они могут дать лишь своё собственное суждение, более или менее справедливое, и сохранять отражение земных предрассудков, от которых они ещё не избавились; другие противоречия происходят в самой системе по тем местам, о которых они ещё не знают, в частности, того, что касается научных вопросов и происхождения вещей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Духи не всегда согласны между собой.

98. Удивление вызывают и противоречивые сообщения, подписанные одним и тем же именем. Лишь низшие Духи, сообразно обстоятельствам, могут иметь различный язык общения, высшие же Духи никогда сами себе не противоречат. Тот, кто хоть немного посвящён в тайны духовного мира, знает, с какой лёгкостью некоторые Духи подписываются заимствованным именем, чтобы придать больше доверия своим словам; отсюда можно с уверенностью заключить, что если два сообщения, радикально противоречивые по глубине мысли, подписаны одним и тем же уважаемым именем, pто одно из двух будет обязательно ложным.

99. Зафиксировать идеи по сомнительным вопросам помогут два средства: первое – подвергнуть все сообщения строгому контролю разума, здравого смысла и логики; это рекомендуют все добрые Духи, и остерегаются делать Духи-обманщики, которые хорошо знают, что при серьёзном анализе они проиграют; вот почему они избегают спора и хотя, чтобы им верили на слово.

Второй критерий истины – в соответствии учению. Когда один и тот же принцип излагается в различных пунктах различными Духами и медиумами, не знакомыми друг с другом, и которые не находятся под одним и тем же влиянием, то можно заключить, что этот принцип более верен, чем тот, который исходит из одного источника и находится в противоречии у большинства. (Книга Медиумов, гл. XXVII : Противоречия и мистификации. – Спиритический Журнал, апрель 1864 г., стр.99: Авторитет спиритического учения. – Евангелие в толковании спиритизма, Введение, страница VI).

ПОСЛЕДСТВИЯ СПИРИТИЗМА.

100. В присутствии неуверенности в откровениях, сделанных Духами, задаются вопросом, чему может служить изучение спиритизма?

Оно служит материальным доказательством существования духовного мира.

Духовный мир сформирован из душ, которые уже жили, и отсюда вытекает доказательство существования души и её бессмертия после смерти тела.

Проявляющиеся души выказывают радость или страдания, в соответствии со способом жизни, который они вели на земле; отсюда вытекает доказательство будущих наказаний и вознаграждений.

Души или Духи, описывая своё состояние и положение, исправляют ложные представления о будущей жизни, и в основном, о природе и продолжительности наказаний.

Будущая жизнь, таким образом, прошла от состояния смутной и неуверенной теории к состоянию доказанного и неопровержимого факта, и отсюда вытекает необходимость трудиться как можно больше во время настоящей жизни, которая очень коротка, на корысть будущей жизни, которая бесконечна.

Предположим, что человек двадцати лет уверен, что умрёт в двадцать пять лет, что он будет делать в эти пять лет? Трудиться во имя будущего? Конечно же, нет; он постарается как можно больше наслаждаться: он считал бы заблуждением бесцельно заставлять себя уставать и испытывать лишения. Но если у него есть уверенность, что он проживёт до восьмидесяти лет, то он будет действовать уже иначе, поскольку поймёт необходимость пожертвовать несколькими мгновениями теперешнего отдыха, чтобы обеспечить себе будущий отдых на долгие годы. То же самое и с тем, кто уверен в будущей жизни.

Сомнение о будущей жизни приводит естественным путём к жертвованию всего ради теперешнего наслаждения; отсюда чрезвычайная важность привязывания к материальным благам.

Важность привязывания к материальным благам возбуждает вожделение, зависть, ревность того, кто имеет мало, против того, кто имеет много. От вожделения до желания любой ценой достать то, чем обладает сосед, всего один шаг; отсюда – ненависть, ссоры, суды, войны и всё зло, порождаемое эгоизмом.

С сомнением в будущую жизнь человек, угнетённый в теперешней жизни печалью и неудачами, видит окончание своих страданий лишь в смерти; более ни на что не надеясь, он считает рациональным сократить свои страдания с помощью самоубийства.

Без надежды на будущее, естественно, что человек печалится, приходит в отчаяние от всех разочарований, которые он испытывает. Жестокие удары, ощущаемые им, потрясают его мозг, что чаще всего становится причиной безумия.

Без будущей жизни для человека жизнь теперешняя становится основным, если не единственным предметом всех его забот; он всё соотносит с ней: поэтому он любой ценой хочет наслаждаться не только материальными благами, но и почестями; он стремится блистать, подняться над остальными, затмить своих соседей пышностью и своим положением; отсюда – беспорядочные амбиции та важность, которую он приписывает титулами всем погремушкам тщеславия, ради которых он пожертвовал бы и свою честь, потому что далее он ничего не видит.

Уверенность в будущей жизни и её последствиях в корне меняет порядок идей и заставляет видеть вещи под иным углом зрения; приподнятая завеса обнаруживает огромный и сияющий горизонт. Перед бесконечностью и грандиозностью жизни по ту сторону могилы земная жизнь стирается как секунда перед веками, как песчинка перед горой. Всё здесь становится маленьким, ничтожным, и человек сам удивляется той важности, которую он придавал таким эфемерным, таким ребяческим вещам. Отсюда – спокойствие, безмятежность в происходящих событиях жизни, что уже является счастьем по сравнению с суетой, мучениями, которым люди подвергают себя, с той порчей крови, ценой которой даётся возвышение над другими; отсюда же – спокойствие и даже равнодушие перед треволнениями и разочарованиями, которое, снимая все приступы отчаяния, отодвигает самые многочисленные случаи безумия и отвращает человека от мысли о самоубийстве. С уверенностью в будущее человек становится терпеливым и смиряется; с сомнением он теряет терпение, потому что ему нечего ждать от настоящего.

Пример тому – те, кто жил на земле, которые доказывают, что сумма будущего счастья зависит от осуществлённого нравственного прогресса и добра, что человек сделал на земле; сумма несчастья зависит от суммы пороков и дурных деяний, и отсюда у всех тех, кто убеждён в этой истине, вытекает совершенно естественная тенденция совершать добро и избегать зла.

Когда большинство людей пропитается этой идеей, и она будет открыто проповедовать эти принципы и практиковать добро, то отсюда будет следовать, что добро восторжествует над злом ещё здесь; когда люди не будут стараться вредить друг другу; когда они установят свои социальные учреждения для всеобщего блага, и не на корысть нескольких человек; одним словом, они поймут, что закон милосердия, изложенный Христом – это источник счастья даже в этом мире, и установят гражданские законы на основе закона милосердия.

Констатация духовного мира, окружающего нас, и его воздействия на мир телесный – это открытие одной из сил природы, и как следствие, ключ ко множеству непонятых явлений, как в физическом, так и в духовном порядке.

Когда наука признает эту новую силу, неизвестную вплоть до наших дней, она исправит множество ошибок, происходящих оттого, что она приписывает всё единственной причине: материи. Признание этой новой причины в явлениях природы станет рычагом прогресса и произведёт эффект открытия совершенно новой действующей силы. С помощью спиритического закона горизонт науки расширится, как он расширился при открытии закона притяжения.

Когда учёные с высоты своих кафедр провозгласят существование духовного мира и его воздействие на феномены жизни, они проникнут в молодость противоядия материалистических идей, вместо того, чтобы предвзято отвергать будущее.

На уроках классической философии преподаватели учат существованию души и её атрибутов, согласно различным школам, но без материальных доказательств. Не странно ли, что когда эти доказательства приходят, их отвергают те же самые преподаватели и считают их суеверием? Почему бы не сказать ученикам: мы преподаём вам существование души, но ничто не доказывает это? Когда учёный выдвигает какую-либо гипотезу в науке, он ведёт исследования с усердием, он с радостью принимает факты, которые могут эту гипотезу сделать истиной. Как может профессор философии, чьим долгом является доказывать своим ученикам, что у них есть душа, с пренебрежением относиться к средствам, которые дают ученикам очевидную демонстрацию этого?

101. Предположим, что Духи неспособны научить нас ничему, чего мы бы уже не знали, или чего мы не могли бы сами узнать. Но очевидно, что всего лишь констатация существования духовного мира непременно ведёт к революции в идеях; а революция в идеях непременно ведёт к революции в порядке вещей; именно такую революцию и готовит спиритизм.

102. Но Духи делают больше; если их откровения окружены определёнными трудностями; если они требуют тщательных мер предосторожности для констатации правильности, не менее верно, что просвещённые Духи, если вы умеете их спрашивать, и если им позволено отвечать, могут открывать нам неведомые факты, давать нам объяснения непонятных вещей и явлений и поставить нам на путь более быстрого прогресса. В частности, именно для этого необходимо полное и внимательное изучение спиритической науки, чтобы требовать от неё лишь то, что она в силах нам дать, и тем способом, которым она может это дать; именно выходя за рамки, мы становимся мишенью и жертвой обмана.

103. Самые малые причины могут произвести самые великие деяния; именно так из маленького зёрнышка может вырасти огромное дерево; именно так падение яблока совершило открытие закона, который управляет мирами; именно так лягушки, прыгающие на блюде, открыли гальваническую силу; именно так из обычного явления крутящихся столов вышло доказательство существования невидимого мира, а из этого доказательства – учение, которое за несколько лет облетело весь мир и может восстановить его одной лишь констатацией реальности будущей жизни.

104. Спиритизм мало или вовсе не учит совершенно новым истинам в силу аксиомы, что нет ничего нового под солнцем. Абсолютные истины – лишь те, которые вечны; истины, которым учит спиритизм, созданные по законам природы, существовали во все времена. Вот почему во все времена находят ростки, которые целостное изучение и более внимательные наблюдения смогли развить. Поэтому истины, преподаваемые спиритизмом, являются, скорее, следствием, а не открытием.

Спиритизм не открыл и не изобрёл Духов; тем более он не открыл духовного мира, в который люди верили во все времена; Он лишь доказывает его с помощью материальных фактов и показывает в его истинном свете, освобождая его от предрассудков и суеверий, которые порождают лишь недоверие и сомнения.

Примечание. Эти объяснения, какими бы неполными они ни были, достаточны для того, чтобы показать основу, на которой базируется спиритизм, характер проявлений и степень доверия, которую они могут внушить сообразно обстоятельствам.

 

ГЛАВА III - РЕШЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМ СПИРИТИЧЕСКИМ УЧЕНИЕМ

МНОЖЕСТВЕННОСТЬ МИРОВ.

105. Населены ли людьми, так же, как и земля, различные миры, разбросанные в пространстве?

Все Духи утверждают это, и разум говорит нам, что так и должно быть. Поскольку земля не занимает во Вселенной никакого специального места ни своим специальным положением, ни своими размерами, ничто не могло бы оправдать исключительной привилегии быть единственно населённой. С другой стороны, Бог не мог создать эти миллиарды планет лишь для удовольствия наших глаз; тем более, что самое большое количество миров ускользает от нашего взгляда. (Книга Духов, № 55. – Спиритический Журнал, 1858 г., стр.65: Множественность миров. – Множественноть миров, Фламмарион).

106. Если миры населены, могут ли эти обитатели быть похожими на землян? Одним словом, могли бы эти обитатели жить у нас, а мы у них?

Общая форма могла бы быть почти одной и той же, но организм должен быть адаптирован к среде, в котором они проживают, как рыбы созданы для того, чтобы жить в воде, а птицы – в воздухе. Если среда отлична от нашей, поскольку всё приводит к такой мысли, и как это показывают астрономические наблюдения, организм должен отличаться от нашего; поэтому невозможно, чтобы в их нормальном состоянии они могли жить друг у друга с теми же телами. Что и подтверждают Духи.

107. Если допустить населённость миров, то находятся ли эти обитатели на одном уровне с нами в интеллектуальном и нравственном плане?

По учению Духов, миры имеют очень различные степени прогресса; одни находятся на одном с землёй уровне; другие более отсталые: там люди ещё более неразвиты, более материальны и более склонны к злу. Есть, напротив, более продвинутые нравственно, интеллектуально и физически, где нравственное зло не знакомо, где искусства и науки подняты на такую ступень совершенства, которую нам не понять, где физический организм, менее материальный, не подвластен ни страданиям, ни болезням, ни слабостям. Там люди живут в мире, не стараются нанести вред себе и своим ближним, свободные от горестей, тревог, угнетения и нужд, которые осаждают людей на земле. Наконец, есть ещё более совершенные, где телесная, почти флюидная оболочка всё больше и больше приближается к природе ангелов. В прогрессивной серии миров земля не в первом и не в последнее ряду, но она является одной из самых материальных и самых отсталых (Спиритический Журнал, 1858 г., стр.67, 108, 223. – Там же, 1860 г., стр. 318 и 320. – Евангелие в толковании спиритизма, гл. III).

О ДУШЕ.

108. Где размещается душа?

Душа вовсе не размещается, как обычно думают, в какой-либо части тела; она формирует вместе с периспритом проницаемый флюидный ансамбль, уподобляясь всему телу, с которым она составляет единое сложное целое, и смерть которого является лишь, в какой-то мере, раздвоением. Можно себе представить два схожих тела, взаимопроникаемые друг в друга, смешанные во время жизни и разделённые после смерти. После смерти одно тело разрушается, а другое остаётся.

Во время жизни душа в особенности воздействует на органы мысли и чувств. Она одновременно внутренняя и внешняя; то есть, она сияет и выходит за рамки тела; она может даже отделиться от тела, перенестись далеко и там проявить своё присутствие, как это доказывают наблюдение и сомнамбулические явления.

109. Душа была создана одновременно с телом или раньше его?

После вопроса о существовании души этот вопрос является одним из самых главных, поскольку из её решения вытекают самые важные последствия; он является единственным возможным ключом к проблемам, неразрешимым вплоть до наших дней, поскольку не был поставлен ранее.

Одно из двух: либо душа существовала, либо не существовала до создания тела: здесь не может быть чего-либо среднего. С предсуществованием души всё логично и естественным образом объясняется; без предсуществования, невозможно даже оправдать некоторые догматы Церкви, и именно невозможность этого оправдания ведёт стольких мыслящих людей к неверию.

Духи разрешили этот вопрос утвердительно, и факты, как и логика, не оставляют никаких сомнений по этому поводу. Допустите предсуществование души хотя бы как простую гипотезу, и вы увидите, как большинство трудностей разрешатся.

110. Если душа предшествовала своему соединению с телом, была ли у неё своя индивидуальность и осознание себя самой?

Без индивидуальности и осознания себя самой результаты были бы теми же, как если бы души не существовало вовсе.

111. До своего соединения с телом осуществляла ли душа какой-либо прогресс или оставалась в неподвижности?

Предыдущий прогресс души является одновременно следствием наблюдения фактов и учения Духов.

112. Создал ли Бог все души одинаковыми нравственно и интеллектуально, или одних сотворил более совершенными, более разумными, чем других?

Если бы Бог создал одни души более совершенными, чем другие, то это предпочтение не сочеталось бы с Его справедливостью. Все они – Его создания, и зачем Ему освобождать одних от труда, и навязывать труд другим, чтобы они пришли к вечному счастью? Неравенство душ в их происхождении было бы отрицанием справедливости Божьей.

113. Если души созданы равными, то как объяснить различие естественных склонностей и предрасположенностей у людей на земле?

Это различие является следствием прогресса, осуществлённого душой до соединения её с телом. Самые продвинутые в разуме и нравственности – это души, которые более всего прожили и более всего прогрессировали до своего очередного воплощения.

114. Каково состояние души при её рождении?

Души созданы простыми и невежественными, то есть, без науки и знания добра и зла, но с одинаковыми наклонностями ко всему. В принципе, они находятся как бы в детстве, без собственной воли и без совершенного осознания своего существования. Постепенно их свободная воля развивается вместе с идеями. (Книга Духов, № 114 и последующие).

115. Свой предыдущий прогресс душа осуществляла в состоянии собственно души или в предыдущем телесном существовании?

Кроме учения Духов по этому вопросу, изучение различных ступеней продвижения человека на земле доказывает, что предыдущий прогресс души должен был осуществляться в серии телесных существований, более или менее многочисленных, судя по той степени, до которой она дошла; доказательство вытекает из наблюдений фактов, которые ежедневно находятся у нас перед глазами. (Книга Духов, №№ 166-222. – Спиритический Журнал, апрель 1862 г., стр.97-106).

ЧЕЛОВЕК ВО ВРЕМЯ ЗЕМНОЙ ЖИЗНИ.

116. Как и в какой момент происходит соединение души и тела?

Начиная с самого замысла, Дух, хоть и в блуждающем состоянии, но привязывается флюидной нитью к телу, с которым он должен соединиться. Эта нить укрепляется всё больше и больше, по мере того, как тело развивается. С этого же момента Духа охватывает волнение, которое идёт по нарастающей; с приближением рождения волнение охватывает всего Духа, Дух утрачивает осознание самого себя и лишь постепенно восстанавливает свои мысли, начиная с момента, когда ребёнок начинает дышать; и тогда соединение становится полным и окончательным.

117. Каково интеллектуальное состояние души ребёнка в момент его рождения?

Его интеллектуальное и нравственное состояние то же, которое у неё было до соединения с телом, то есть, душа обладает всеми мыслями, обретёнными ею ранее, но по причине волнения, сопровождающего её изменение, её идеи временно переходят в скрытое, латентное состояние. Они постепенно проясняются, но могут проявляться лишь пропорционально развития органов.

118. Каково происхождение врождённых идей, скороспелых предрасположений, инстинктивных склонностей к искусству или науке, если оставить в стороне любое образование?

Врождённые идеи могут иметь лишь два источника: создание одних душ более совершенными, чем других, в случае, если они созданы одновременно с телом, или предыдущий прогресс, совершённый до соединения души с телом. Первая гипотеза несовместима со справедливостью Божьей, и значит, остаётся вторая. Врождённые идеи являются результатом знаний, приобретённых в предыдущих существованиях, и сохранившихся в состоянии интуиции, чтобы служить основой для обретения новых идей.

119. Как проявляются гении в общественных классах, лишённых какой-либо интеллектуальной культуры?

Этот факт доказывает, что врождённые идеи независимы от среды, где человек вырос. Среда и образование развивают вырождённые идеи, но не дают их. Гениальный человек – это воплощение уже продвинутого, который достиг большого прогресса; поэтому образование может дать недостающее просвещение, но не может дать гениальности, если её не существует.

120. Почему есть дети инстинктивно добрые в развращённой среде и несмотря на дурные примеры, тогда как другие инстинктивно порочны в хорошей среде и несмотря на добрые советы?

Это такой же результат совершённого нравственного прогресса, как и врождённые идеи – результат интеллектуального прогресса.

121. Почему из двух детей одного отца, выросших в одинаковых условиях, один разумен, а другой глуп, один добр, а другой дурён? Почему сын гениального человека иногда бывает глупцом, а сын глупца – гением?

Этот факт поддерживает происхождение врождённых идей; он доказывает, кроме всего прочего, что душа ребёнка не берёт никакого начала от души родителей; иначе, в силу той аксиомы, что часть является тем же, то и целое, родители передавали бы детям свои качества и недостатки, как они передают им принцип телесных качеств. При зарождении только тело заимствует от тела, а души независимы друг от друга.

122. Если души независимы друг от друга, откуда берётся любовь родителей к своим детям и детей к родителям?

Духи соединяются через симпатию, а рождение в той или иной семье – никак не случайность, оно чаще всего зависит от выбора Духа, который соединяется с теми, кого он любил в мире Духов или в предыдущих существованиях. С другой стороны, родителям дана миссия помогать прогрессу Духов, воплощённых в их детей, и с целью ободрения их в этом Бог внушает им взаимную любовь и нежные чувства, но многие терпят крах в своих миссиях и за это бывают наказаны. (Книга Духов, № 379, о Детстве).

123. Почему есть плохие отцы и плохие сыновья?

Здесь Духи соединены в семью вовсе не из симпатии друг к другу, а чтобы послужить взаимным испытанием, и часто в наказание за то, кем они были в предыдущем воплощении. Одному даётся плохой сын, поскольку он сам, возможно, был плохим сыном; другому – плохой отец, потому что он, возможно, сам был плохим отцом. И даётся это с тем, чтобы они испытали на себе наказание возмездия (Спиритический Журнал, 1861 г., стр.270: Наказание возмездия).

124. Почему у некоторых особ, рождённых в подневольных условиях, находят инстинкты достоинства и величия, тогда как у других, рождённых в высших классах, наблюдаются инстинкты низости?

Это интуитивное воспоминание социального положения, которое они занимали, и характера, который был у них в предыдущем воплощении.

125. Какова причина симпатий и антипатий между особами, которые встречаются впервые?

Чаще всего, это люди, которые уже знали друг друга, а иногда и любили, в предыдущем существовании, и, встретившись вновь, притягиваются друг к другу.

Инстинктивные антипатии часто происходят также от предыдущих отношений.

Эти два чувства могут иметь и иную причину. Перисприт изучается вокруг тела, как нечто вроде атмосферы, пропитанной добрыми или дурными качествами воплощённого Духа. Две встречающиеся личности испытывают, с помощью контакта флюидов, острое впечатление; это впечатление приятное или неприятное; флюиды стараются смешиваться или отталкиваться, согласно их схожей или несхожей природе.

Так можно объяснить феномен передачи мысли. Через контакт флюидов две души в некотором роде могут читать одна другую; они догадываются и понимают друг друга без слов.

126. Почему человек не вспоминает о своих предыдущих существованиях? Не было бы это воспоминание необходимым для его будущего прогресса?

(См. выше, стр. 42).

127. Каково происхождение чувства, называемого совестью?

Это интуитивное воспоминание прогресса, совершённого в предыдущих существованиях, и решений, принятых Духом до воплощения, решений, которые он не всегда имел силы исполнить как человек.

128. Есть ли у человека свободная воля, или же он подчинён року?

Если бы поведение человека было подчинено року, у него не было бы ни ответственности за зло, ни заслуги за добро, и тогда любое наказание было бы несправедливым, а любое вознаграждение не имело бы смысла. Свободная воля человека – это следствие справедливости Божьей, это атрибут, который придаёт ему достоинства и возвышает над всеми другими существами. Это является настолько истиной, что уважение людей друг к другу находится в соответствии со свободной волей; тот, кто случайно утрачивает её, из-за болезни, безумия, опьянения или слабоумия, жалок или достоин презрения.

Материалист, который считает, что все нравственные и интеллектуальные способности зависят от организма, сводит человека к состоянию машины без свободной воли, и следовательно, без ответственности за зло или заслуги за добро, которое он делает. (Спиритический Журнал, 1861 г., стр.76: Голова Гарибальди. Там же, 1862 г., стр.97: Духовная френология).

129. Создавал ли Бог зло?

Бог не создавал зла; Он установил законы, и эти законы всегда добрые, поскольку Он в высшей степени добр; тот, кто точно следовал бы им, был бы совершенно счастлив; но Духи, имея свободную волю, не всегда соблюдали их, и из подобного нарушения законов проистекало зло.

130. Добрым или дурным рождается человек?

Надо различать душу и человека. Душа создана простой и невежественной, то есть, ни доброй, ни дурной, но подверженной, в силу своей свободной воли, идти по пути добра или зла, другими словами, соблюдать или тормозить законы Божьи. Человек рождается добрым или дурным, согласно того, что он является воплощением продвинутого или отсталого Духа.

131. Каково происхождение добра и зла на земле, и почему зла больше, чем добра?

Происхождение зла на земле берёт своё начало от несовершенства Духов, воплощённых в нём; а преобладание зла идёт от того, что земля – это мир низший, и большинство Духов, обитающих на нём, сами являются низшими или теми, кто мало прогрессировал. В более продвинутых мирах, где разрешено воплощаться лишь очищенным Духам, зло не известно, или находится в меньшинстве.

132. Какова причина зол, которые угнетают человечество?

Земля может рассматриваться и как мир образования для мало продвинутых Духов, и как искупление для виновных Духов. Зло человечества является следствием нравственно более низкого уровня большинства воплощённых Духов. Через соприкосновение со своими пороками они становятся взаимно несчастливыми, и наказывают друг друга.

133. Почему часто злой процветает, тогда как человек добра подвержен всем печалям?

Для того, кто видит лишь теперешнюю жизнь и считает её единственной, это должно казаться высшей несправедливостью. Но всё становится другим, когда мы начинаем понимать множественность существований и краткость каждого из них по сравнению с вечностью. Изучение спиритизма доказывает, что процветание злого имеет ужасные отклонения в следующих существованиях; что печали человека добра, напротив, сменяются блаженством, тем более великим и длительным, чем с большим смирением он вынес их; для него это как один несчастный день во всём своём процветающем существовании.

134. Почему одни рождаются в нужде, а другие в роскоши? Почему одни люди рождаются слепыми, глухими, немыми или с неизлечимыми увечьями, тогда как у других все физические преимущества? Это дело случая или Провидения?

Если это дело случая, то Провидения не существует; если дело Провидения, то где его доброта и справедливость? Было бы ошибочно понимать причину всех этих зол так, как понимают это многие люди. Мы понимаем, что тот, кто становится нищим или увечным из-за своей неосторожности или чрезмерностей, будет наказан в том, где он нагрешил; но если душа создана одновременно с телом, то что она сделала, чтобы заслужить подобные печали со своего рождения или быть избавленной от них? Если мы допускаем справедливость Божью, то мы должны допустить, что это действие имеет свою причину; если эта причина находится не во времени жизни, то она должна быть до неё; поскольку во всём причина должна предшествовать действию; и значит, для этого нужно, чтобы душа прожила жизнь и заслужила искупление. Действительно, спиритические занятия показывают нам, что многие люди, рождённые в нищете, были богаты и уважаемы в предыдущем существовании, но дурно использовали то богатство, которым Бог доверил им руководить; что многие, рождённые в мерзости, были горделивыми и имевшими власть; занятия иногда показывают их послушными распоряжениям даже того, кем они жёстко командовали, дурно обращались, и в унижении, которое они заставляли раньше испытывать других.

Тяжёлая жизнь не всегда является искуплением; часто это испытание, избранное Духом, видящим в этом средство для более быстрого продвижения вперёд, если он выносит его с мужеством и смирением. Богатство – это тоже испытание, но более опасное, чем нищета, соблазнами, которые оно даёт, и злоупотреблениями, которые оно провоцирует; и пример тех, кто прожил, доказывает, что это одно из испытаний, из которых реже всего выходят победителем.

Разница в социальном положении была бы самой большой из несправедливостей, когда она не является фактом актуального поведения, если бы она не имела вознаграждения. Это та убеждённость, которую обретают в этой истине с помощью спиритизма, и которая даёт силы выносить треволнения жизни и заставляет принимать свою участь, не завидуя участи других.

135. Почему существуют слабоумные и кретины?

Положение слабоумных и кретинов менее всего сочеталось бы со справедливостью Божьей в гипотезе о единичном существовании. Какими бы ничтожными ни были условия, в которых рождается человек, он всегда может выйти из них с помощью разума и труда; но слабоумный и кретин приговорены со дня рождения до смерти к забитости и презрению; для них нет никаких возможный вознаграждений. Почему же их душа была создана слабоумной?

Спиритические занятия на тему о слабоумных и кретинах доказывают, что их душа так же разумна, что и души других людей; что это увечье является искуплением, навязанным Духам за злоупотребление своим разумом, и они жестоко страдают от ощущения, что заключены в эти путы, которые они не могут разорвать, и в презрение, предметом которого они являются, тогда как в предыдущем воплощении им воздавали хвалу и курили фимиам. (Спиритический Журнал, 1860 г., стр.173: Дух одного слабоумного. – Там же, 1861 г., стр.311: Кретины).

136. Каково состояние души во время сна?

Во время сна отдыхает только тело, а Дух не спит. Практические наблюдения доказывают, что в этот момент Дух наслаждается свободой и полнотой своих способностей; он пользуется отдыхом тела и моментами, когда его присутствие не обязательно, чтобы действовать отдельно и пойти туда, куда он хочет. Во время жизни, на какое бы расстояние Дух ни переносился, он всегда держится тела с помощью флюидной нити, служащей ему напоминанием, как только его присутствие необходимо; эта нить рвётся лишь во время смерти.

137. Какова причина сновидений?

Сновидения – это результат свободы Духа во время сна; это иногда воспоминания о местах и людях, которые Дух посетил и видел в этом состоянии. (Книга Духов: Эмансипация души, сны, сновидения, сомнамбулизм, второе зрение, летаргия, и т.д., № 400 и последующие. – Книга Медиумов: Вызывание живых людей, № 284. – Спиритический Журнал, 1860 г., стр.11: Дух с одной стороны и тело с другой. – Там же, 1860 г., стр.81: Занятие о Духе живых людей).

138. Откуда приходят предчувствия?

Это смутные интуитивные воспоминания того, что Дух узнавал в моменты свободы, и иногда скрытые предупреждения, даваемые благожелательными Духами.

139. Почему на земле есть дикари и цивилизованные люди?

Без предсуществования души этот вопрос неразрешим, если только не предположить, что Бог создал дикие души и души цивилизованные, что было бы отрицанием Его справедливости. С другой стороны, разум отказывается допустить, что после смерти душа дикаря навечно остаётся в состоянии низшего уровня, или что она находится на одном уровне с душой цивилизованного человека.

Если допустить для душ одну и ту же точку отправления, единственное учение, совместимое со справедливостью Божьей, то одновременное присутствие дикости и цивилизованности на Земле – это материальный факт, доказывающий прогресс, который совершили одни души, и который могут осуществить другие. Значит, душа дикаря достигнет со временем степени души цивилизованной; но поскольку дикари умирают каждый день, их души могут достичь этой степени лишь в последовательных воплощениях, всё более совершенных и свойственных их продвижению вперёд, а также проходя все промежуточные точки между двумя экстремальными пунктами.

140. Нельзя ли допустить, согласно идее некоторых личностей, что душа воплощается лишь однажды, и затем совершает свой прогресс в состоянии Духа или в других сферах?

Это суждение было бы недопустимым, если бы на земле были только люди с одинаковой степенью нравственного и интеллектуального развития, и по этому случаю можно было бы сказать, что земля предназначена для какой-то окончательной ступени. Поэтому перед нами доказательство противного. Действительно, мы бы не поняли, что дикарь не может достичь здесь степени цивилизации, потому что есть души, более продвинутые, воплощённые на той же планете; из чего надо заключить, что возможность множественности земных существований проистекает из тех же примеров перед нашими глазами. Если бы было иначе, нам понадобилось бы объяснить: 1. Почему только земля имеет монополию на воплощения? 2. Почему, даже с этой монополией, на ней находят души, воплощённые на различных ступенях?

141. Почему в лоне цивилизованных обществ встречаются существа с жестокостью, подобной жестокости самых варварских дикарей?

Это Духи очень низкого ранга, вышедшие из варварских народов, которые пытались воплотиться не в своей среде, и где они чувствуют себя не в своей тарелке, как если бы какой-то мужлан вдруг перенёсся в великосветское общество.

Примечание. Нельзя было бы допустить, не отбирая у Бога всю Его справедливость и доброту, что душа закоренелого преступника в теперешней жизни имеет ту же отправную точку, что и душа человека, полного всяческих добродетелей. Если душа нисколько не предшествует телу, то душа преступника и душа доброго человека будут одинаково новыми; зачем же тогда одной душе быть доброй, а другой – дурной?

142. Откуда берётся отличительный характер народов?

Имеющие примерно одни и те же вкусы и наклонности Духи воплощаются в приятном для них, часто одном и том же месте, где они находят возможность удовлетворять свои наклонности.

143. Как прогрессируют и приходят в упадок народы?

Если душа создана одновременно с телом, то души людей сегодняшних так же новы, так же примитивны, что и души людей периода Средневековья, и тогда надо задаться вопросом, почему у них более мягкие нравы, а разум более развит. Если после смерти тела душа окончательно покидает землю, тогда встаёт вопрос, каким будет плод труда, совершённого ради улучшения народа, если приходится каждый раз начинать всё сначала с новыми душами, приходящими каждый день.

Духи воплощаются в приятной им среде, имеющей отношение со степенью их прогресса. К примеру, китаец, достаточно прогрессировавший, и более не находящий в своём народе среды, соответствующей той степени, которой он достиг, воплотится в более продвинутом народ. По мере того, как поколение делает шаг вперёд, оно привлекает через симпатию новых более продвинутых прибывающих, которые, возможно, являются теми, кто уже жил в этой же стране, если они прогрессировали; именно таким образом, шаг за шагом, продвигается народ. Если бы большинство новых душ были низшего порядка, то, имея в виду, что старые души каждый день уходят и не возвращаются в более дурное место, народ бы выродился и, в конце концов, исчез.

Примечание. Эти вопросы поднимают другие проблемы, которые находят своё решение в том же принципе; к примеру, откуда берётся разнообразие рас на земле? – Есть ли расы, противящиеся прогрессу? – Способна ли раса негров достичь уровня европейских рас? – Полезно ли рабство для прогресса низших рас? – Как может происходить преобразование человечества? (Книга Духов: Закон прогресса, № 776 и последующие. – Спиритический Журнал, 1862 г., стр.1: Учение о падших ангелах. – Там же, 1862 г., стр.97: Способность к совершенствованию негритянской расы).

ЧЕЛОВЕК ПОСЛЕ СМЕРТИ.

144. Как происходит отделение души от тела? Сразу или постепенно?

Освобождение происходит постепенно и с различной степенью длительности, в соответствии с индивидуальностями и обстоятельствами смерти. Узы, соединяющие душу и тело, рвутся постепенно, и тем медленнее, чем более материальной и чувственной была жизнь. (Книга Духов, № 155).

145. Каково положение души сразу же после смерти тела? Обретает ли она сразу же осознание самой себя? Одним словом, что она видит? Что чувствует?

В момент смерти сначала всё смешано; душе нужно некоторое время, чтобы придти в себя. Она словно оглушена, как в состоянии человека, вышедшего из глубокого сна, который старается отдать себе отчёт в своём положении. Ясность мыслей и память о прошлом возвращаются к ней по мере того, как стирается влияние материи, от которой она только что освободилась, и рассеивается нечто вроде тумана, затемнявшего её мысли.

Продолжительность смятения, следующего за смертью, весьма разнообразна, это может быть всего несколько часов, или несколько дней, многие месяцы, и даже многие годы. Это смятение наиболее короткое у тех, кто ещё при жизни идентифицирует себя со своим будущим состоянием, поскольку сразу же понимает своё положение; и тем длиннее, чем материальнее жил человек.

Ощущение, которое душа испытывает в этот момент, также очень разнообразно; смятение, следующее после смерти, не несёт ничего тяжёлого для человека добра; оно спокойно и во всём похоже на ощущение, сопровождающее человека при спокойном пробуждении. Для того, у которого совесть нечиста, кто привязан больше к телесной жизни, чем к духовной, оно полно тоски и тревоги, возрастающее по мере того, как он начинает осознавать себя; поскольку тогда его охватывает страх и нечто вроде ужаса в присутствии того, что он видит, и особенно того, что он предвидит.

Чувство, которое можно было бы назвать физическим – это чувство облегчения и огромного благоденствия; Дух свободен от груза, и он счастлив, что более не чувствует телесных болей, которые он только что испытывал, что чувствует себя свободным, вольным и быстрым, как тот, с кого только что сняли тяжёлые оковы.

В своём новом положении душа видит и слышит то, что она слышала и видела до смерти, но она видит и слышит больше вещей, поскольку они ускользают от грубости телесных органов; она уже обладает ощущениями и восприятием, которые были ей не знакомы. (Спиритический Журнал, 1859 г., стр.244: Смерть одного спирита. – Там же, 1860 г., стр.332: Пробуждение Духа. – Там же 1862 г., стр.129 и 171: Похороны г-на Самсона).

Примечание. Эти ответы и все те, которые относятся к ситуации души после смерти или во время жизни, являются результатом не какой-либо теории или системы, а прямого изучения тысяч наблюдаемых предметов во всех фазах и всех периодах их духовного существования, начиная с самой низшей и до самой высокой степени в иерархии, в соответствии с их привычками во время земной жизни, их способа смерти и т.д.. Говоря о будущей жизни, часто ссылаются на то, что не знают, что там происходит, поскольку никто оттуда не возвращался; это ошибка, поскольку именно они, находящиеся там, приходят наставлять нас, и Бог позволяет сегодня более, чем ни в какую другую эпоху, последнее предупреждение неверию и материализму.

146. Видит ли Бога душа, покинувшая тело?

Способности восприятия души пропорциональны её очищению; лишь избранным душам дано наслаждаться присутствием Бога.

147. Если Бог везде, почему не все Духи могут видеть Его?

Бог везде, поскольку он сияет везде, и можно сказать, что Вселенная погружена в божественность, как мы погружены в солнечный свет; но отсталые Духи окружены чем-то вроде тумана, который скрывает Его от их глаз, и рассеивается лишь по мере их очищения и дематериализации. Низшие Духи по зрению в отношении Бога являются тем, чем воплощённые по отношению к Духам – истинными слепцами.

148. Осознаёт ли душа после смерти тела свою индивидуальность; как она констатирует её, и как мы можем её констатировать?

Если бы души не обладали своей индивидуальностью после смерти тела, это было бы для них и для нас совершенно то же, как если бы душ вообще не существовало, и нравственные последствия были бы в точности такими же; у них не было бы своего отличительного характера, и душа преступника была бы в том же ряду, что и душа доброго человека, откуда вытекает, что не было бы никакого интереса делать добро.

Индивидуальность души раскрывается образом, так сказать, материальным, в спиритических проявлениях, через язык и качества, свойственные каждой из них; поскольку они действуют и думают каждая по-своему, так как одни – добрые, другие – дурные, одни – учёные, другие – невежды, одни хотят то, чего не хотят другие, и это очевидное доказательство, что они не смешаны в нечто единое однородное, не говоря уже об очевидных доказательствах того, что оживляли на земле того или иного индивидуума. Благодаря экспериментальному спиритизму, индивидуальность души уже является не чем-то смутным, а результатом наблюдения.

Душа сама констатирует свою индивидуальность, поскольку обладает мыслью и волей, свойственными только ей, отличительными от других; она констатирует это ещё своей флюидной оболочкой ли периспритом, выходя из ограниченного тела, и становясь отдельным существом.

Примечание. Некоторые особы считают, что могут избежать упрёков материализма, допуская вселенское разумное начало, часть которого мы впитываем при рождении, что и составляет душу, чтобы вернуть её после смерти в общую массу, где они смешиваются как капли воды в Океане. Эта система нечто вроде трансакции, не заслуживает даже имени спиритизма, поскольку так же безнадёжна, как и материализм; общий резервуар вселенского целого был бы равен небытию, потому что в нём уже не будет индивидуальностей.

149. Влияет ли на состояние души род смерти?

Состояние души значительно варьируется в зависимости от рода смерти, но особенно в зависимости от природы привычек при жизни. В естественной смерти освобождение происходит постепенно и без потрясений; оно часто начинается даже раньше, чем погаснет жизнь. При насильственной смерти – казни, самоубийства или несчастного случая, связи обрываются внезапно; Дух, захваченный врасплох, словно оглушён случившимся изменением, произошедшим в нём, и не может объяснить своего положения. Явление, почти постоянное при таких случаях, это убеждение, что он не умер, и эта иллюзия может длиться многие месяцы, и даже многие годы. В подобном состоянии он уходит, приходит, считает себя занятым делами, как если бы он ещё продолжал жить в этом мире, сильно удивлённый лишь тем, что ему никто не отвечает, когда он говорит. Эта иллюзия не является исключительной для насильственной смерти; её встречают у многих личностей, чья жизнь была пропитана наслаждениями или материальными интересами. (Книга Духов, № 165. – Спиритический Журнал, 1858 г., стр.166: Самоубийца из Самаритена. – Там же, 1858 г., стр.326: Дух в сопровождении своего тела. – Там же, 1859 г., стр.184: Зуав из Маженты. – Там же, 1859 г., стр.319: Дух, не считающий себя умершим. – Там же, 1863 г., стр.97: Франсуа Симон Лувэ).

150. Куда идёт душа после оставления тела?

Она нисколько не теряется в огромном пространстве бесконечности, как это обычно себе представляют; она блуждает в пространстве, и чаще всего среди тех, кого она знала, и особенно тех, кого любила, будучи в состоянии мгновенно переноситься на огромные расстояния.

151. Сохраняет ли душа те привязанности, которые были у неё на земле?

Она сохраняет все нравственные привязанности; она забывает лишь материальные привязанности, которые не являются более её сущностью; поэтому она счастлива видеть своих родителей и друзей, счастлива, что может вспоминать о них. (Спиритический Журнал, 1860 г., стр.202: Друзья не забывают нас в ином мире. II – Там же, 1862 г., стр.132).

152. Сохраняет ли душа воспоминание о том, что она делала на земле; интересуется ли работами, которые она оставила незавершёнными?

Это зависит от её возвышения и природы её работ. Дематериализованные Духи мало беспокоятся о материальных вещах и счастливы, что отделались от них. Что касается работ, которые они начали, то иногда Духи внушают другим мысль о том, чтобы их закончить.

153. Находит ли душа в мире Духов тех из своих родных и друзей, которые ушли раньше её?

Она находит не только их, но и многих других, которых знала в предыдущих существованиях. Обычно те, к кому она испытывала больше чувств, приходят встретить её у входа в мир Духов и помогают ей освободиться от земных пут. Однако иногда для виновных душ наказанием является лишение возможности видеть дорогие им души.

154. Каково в ином мире нравственное и интеллектуальное состояние души ребёнка, умершего в раннем возрасте? Остаются ли её способности, как при жизни, в детстве?

Неполное развитие органов ребёнка не позволяло Духу проявиться полностью; освобождённые от своей оболочки, её способности являются теми, которые были у неё до своего воплощения. Дух провёл лишь несколько мгновений жизни, и его способности не могли измениться.

Примечание. Таким образом, в спиритических общениях Дух ребёнка может говорить как Дух взрослого, поскольку он может быть очень продвинутым Духом. Если иногда он говорит по-детски, то лишь для того, чтобы не лишать мать шарма, который связан с любовью к хрупкому и нежному созданию и украшен милостью невинности. (Спиритический Журнал, 1858 г., стр.17: Мама! я здесь!).

Тот же вопрос мог бы быть задан о нравственном и интеллектуальном состоянии души кретинов, слабоумных и безумцев после их смерти, он находит своё решение в вышесказанном.

155. После смерти, какая существует разница между душой учёного и невежды, дикаря и цивилизованного человека?

Примерно та же разница, что и при жизни; поскольку вход в мир Духов не даёт душам всех знаний, которых им не хватало на земле.

156. После смерти прогрессируют ли души в интеллектуальном и нравственном плане?

Они более или менее прогрессируют по своему желанию, и некоторые совершают значительный прогресс; но они нуждаются в приложении на практике во время телесной жизни всего того, что они обрели в науке и в нравственности. Те, кто остаются в неподвижности, ведут существование, аналогичное тому, которое они покинули; те, кто прогрессировал, заслуживают воплощение более высокого ранга.

Прогресс пропорционален воле Духов, и есть такие, кто сохраняет надолго вкусы и наклонности, имевшиеся у них при жизни, и те, кто следует тем же идеям. (Спиритический Журнал, 1858 г., стр.82: Королева Уды. – Там же, стр.145: Дух и наследники. – Там же, стр.186: Барабан из-под Березины. – Там же, 1859 г., стр.344: Бывший каретник. – Там же, 1860 г., стр.325: Прогресс Духов. – Там же, 1861 г., стр.126: Прогресс развращённого Духа).

157. Бесповоротно ли решается участь человека в его будущей жизни после смерти?

Бесповоротное закрепление участи человека после смерти было бы абсолютным отрицанием справедливости и доброты Божьей, поскольку много таких, от которых не зависело достаточное просвещение, не говоря уже о слабоумных, кретинах и дикарях, и о множестве детей, которые умирают, едва познакомившись с жизнью. Даже среди просвещённых найдётся мало таких, кто может себя считать достаточно совершенными, чтобы ничего больше не делать. И разве не является очевидным доказательством то, что Бог в своей доброте даёт возможность человеку сделать то, что он не смог сделать накануне? Если участь бесповоротно закреплена, то почему люди умирают в столь различных возрастах, и почему Бог в своей справедливости не всем оставляет время, чтобы сделать всё возможное или исправить совершённое ими зло? Кто знает, может, виновный, умирающий в тридцать лет, раскаялся бы и стал бы добрым человеком, проживи он до шестидесяти лет? Почему Бог отнимает это средство у него, а другим предоставляет его? Один только факт разнообразия возрастов жизни и нравственного состояния большинства людей уже доказывает невозможность, если допустить справедливость Божью, того, чтобы участь души была бесповоротно закреплена после смерти.

158. Какова в будущей жизни участь детей, умирающих в раннем возрасте?

Это один из тех вопросов, которые как нельзя лучше доказывают справедливость и необходимость множественности существований. Душа, прожившая лишь несколько мгновений, не сделавшая ни добра, ни зла, не заслужила бы ни награды, ни наказания; согласно правилу Христа, что каждому воздаётся по делам его, было бы так же нелогично, как и противно справедливости Божьей, допустить, что без труда душа будет призвана наслаждаться совершенным счастьем ангелов, или будет лишена этого, но, однако, она должна всё же иметь какую-либо участь; смешанное состояние для вечности было бы так же несправедливо. Если существование прервано с самого начала, и не может иметь никаких последствий для души, то её актуальной участью будет та, которую она заслужила в предыдущем существовании, и её будущая участь – та, которую она заслужит в существованиях последующих.

159. Имеют ли души какое-либо занятие в иной жизни? Занимаются ли они чем-то другим, кроме своих радостей и страданий?

Если бы души занимались только собой всю Вечность, это было бы эгоизмом, а Бог, осуждающий эгоизм, не мог бы одобрить в духовной жизни то, за что он наказывает в жизни телесной. Души или Духи имеют занятия сообразно со своей степенью прогресса, и в то же время стараются просвещаться и улучшаться. (Книга Духов, № 558: Занятия и миссии Духов).

160. В чём состоят страдания души после смерти? Мучаются ли виновные души в материальных языках пламени?

Церковь сегодня целиком признаёт, что огонь Ада – это нравственный, а не материальный огонь, но она не определяет природу страданий. Спиритические сообщения показывают их нам; с их помощью мы можем оценить и убедиться, что хоть страдания – не результат огня материального, который, впрочем, не смог бы в действительности сжечь нематериальные души, легче от этого они не становятся. Эти наказания далеко не однообразны; они варьируются до бесконечности, согласно природе и степени совершённых ошибок. И почти всегда это ошибки, которые служат наказанию: так, некоторые убийцы вынуждены оставаться на месте своего преступления и постоянно видеть свои жертвы; так, человек с чувственными и материальными вкусами сохраняет свои пристрастия, но невозможность удовлетворить их материально является для него пыткой; так, некоторые скряги считают, что страдают от холода и лишений, от которых они страдали при жизни из-за своей жадности; другие остаются возле своих закопанных сокровищ и постоянно страдают от страха, что кто-то придёт и отнимет их у него; одним словом, нет ни одного недостатка, ни одного нравственного несовершенства, ни одного дурного действия, которое не имело бы в мире Духов своего эквивалента и естественных последствий; и для этого не нужды в определённом ограниченном месте: везде, где бы он ни находился, порочный Дух несёт в себе свой ад.

Кроме духовных есть наказания и испытания материальные, которые не очистившийся Дух испытывает в новом воплощении, где ему приходится испытывать то, что он заставлял испытывать других: быть униженным, если он был горделивым, нищим, если он был дурным богачом, несчастным от своих детей, если он был плохим сыном, и т.д.. Земля является одним из мест ссылки и искупления, чистилищем для Духов, в котором от каждого зависит более не возвращаться сюда, при условии достаточного улучшения, чтобы заслужить лучшего мира. (Книга Духов, № 237: Восприятия, ощущения и страдания Духов. – Там же, книга 4-я: Надежды и утешения; pбудущие наказания и наслаждения. – Спиритический Журнал, 1858 г., стр.79: Убийца Лемэр. – Там же, 1858 г., стр.166: Самоубийца из Самаритена. – Там же, 1858 г., стр.331: Ощущения Духов. – Там же, 1859 г., стр.275: Отец Крепэн. – Там же, 1860 г., стр.61: Эстель Ренье. – Там же, 1860 г., стр.247: Самоубийца с улицы Кенкампуа.Там же, 1860 г., стр.316: Наказание. – Там же, 1860 г., стр.325: Вхождение виновного в мир Духов. – Там же, 1860 г., стр.384: Наказание эгоиста. – Там же, 1861 г., стр.53: Самоубийство атеиста. – Там же, 1861 г., стр.270: Наказание возмездия).

161. Полезна ли молитва для страждущих душ?

Все добрые Духи советуют молитву; она востребована и несовершенными Духами, как средство облегчения их страданий. Душа, за которую молятся, испытывает облегчение, так как это свидетельство интереса к ней, и несчастный всегда утешается, когда находит милосердные сердца, сочувствующие его боли. С другой стороны, молитва склоняет его к раскаянию и желанию делать всё, чтобы стать счастливым; в этом смысле можно сократить его наказание, если с его стороны идёт помощь его доброй воли. (Книга Духов, № 664. – Спиритический Журнал, 1859 г., стр.315: Воздействия молитвы на страждущих Духов).

162. В чём состоит наслаждение счастливых душ? Проводят ли они вечность в созерцании?

Справедливость требует, чтобы награда была пропорциональна заслуге, как наказание – серьёзности ошибки; поэтому есть бесконечны степени в наслаждениях души, с момента, когда она вступает на путь добра и до достижения ею совершенства.

Счастье добрых Духов состоит в знании всего, в отсутствии ненависти, ревности, зависти, амбиций, страстей, делающих людей несчастными. Объединяющая их любовь является источником высшего блаженства. Они не испытывают ни нужды, ни страданий, ни тревог материальной жизни. Состояние постоянного созерцания было бы счастьем нелепым и монотонным; это было бы счастье эгоиста, поскольку его существование было бы бесконечной бесполезностью. А духовная жизнь – это постоянная активность в миссиях, которые получают Духи от Высшего Существа, как агенты правительства Вселенной; миссии, пропорциональные их прогрессу, которыми они счастливы, так кА они предоставляют им возможность быть полезными и делать добро. (Книга Духов, № 558: Занятия и миссии Духов. – Спиритический Журнал, 1860 г., стр.321 и 322: Чистые Духи; пребывание блаженных. – Там же, 1861 г., стр.179: Госпожа Гурдон).

Примечание. Мы приглашаем противников спиритизма и не допускающих перевоплощения решать вышеизложенные проблемы любым иным более логичным способом, кроме множественности существований.

КОНЕЦ

Примечания

1

Начиная с этой беседы, написанной в 1859 году, опыт часто широко показывал справедливость этого предложения

2

Кстати, эти слова сегодня имеют право городского сословия; они находятся в приложении к Малому Словарю французских Словарей, выдержки из Наполеона Ландэ, произведения, который имеет тираж в двадцать тысяч экземпляров. Там можно найти определение и этимологию слов: блуждание, медиумический, медиум, медиумизм, перисприт, пневматография, пневматофония, психография, психофония, реинкарнация, сематология, спирит, спиритизм, спиритический, стереотипический, типтология. Они также находятся во всех приложениях, которые они содержат, в новом издании Универсального Словаря Мориса Лашатра.

3

См.Книгу Духов, n°166 и след.; там же,222 ; там же,1010. Мораль Евангелия, гл.IV, V.

4

См. Множественность существований души, автор Пеццани.

5

Подобная эпидемия несколько лет свирепствовала в деревне От-Савуа. (См. Спиритический Журнал, апрель и декабрь 1862 г.; январь, февраль, апрель и май 1863 г.: Одержимые из Моржина.)